Рассказы 13. Дорога в никуда - Ирина Родионова

Странно, что та хозяйка на него наплевала. Он ей дело испортил, народ смутил, на чисту воду вывел – а ей все трын-трава. Не затеяла бы чего… подлого. Очень не хотелось сжимать кулак, но Тычок сжал. И не зря: за домом следила какая-то темная фигура – то ли сама хозяйка, то ли ее костолом. Понятно. Мстить пришли. После видения перед глазами заплясали круги, будто на солнце поглядел. Тычок охватил руками разъезжающуюся в разные стороны голову, снова замутило. Он глубоко подышал и закрыл глаза.

Череп трещал невыносимо. Раскрылась дверь, вошла спасительница с подносом, а с ней седенький дядька. Дядька оказался лекарем: осмотрел Тычка со всех сторон, зашил голову, забинтовал, прописал пиявок, мед на ночь да ушел. Молодая леди, изваянием застывшая на скамейке в углу комнаты, смотрела на него с такой отчаянной надеждой, что Тычку стало неловко.

– Спасибо вам, – невнятно пробурчал он, так как от каждого слова в черепе будто кто дул на раскаленную головню.

– Вам лучше?

Тычок аккуратно мотнул головой:

– Все плывет.

Девушка встала:

– В таком случае я навещу вас завтра. Вот ваш ужин, отдыхайте.

– Благодарю, леди. Надеюсь, завтра я смогу… соображать внятно. У вас тут… лиходей за забором, то ли по мою душу, то ли по вашу.

Леди недобро усмехнулась:

– В самом деле? Ну пусть попробует сунуться. Добрых снов.

Девушка вышла. Тычок попробовал какую-то молочную болтушку с подноса, его снова замутило, но он сделал над собой усилие и одолел еще пяток ложек. На прочее и смотреть не стал, откинулся боком на подушку. О Творец, вот хапнул горя… от добрых дел одно расстройство. Но все же к досаде примешивалась изрядная гордость: он помог людям, леди вон очаровал… хотя и белке понятно: ей не он нужен, а перстень. Предсказание. Сидит как на иголках, в глазах мука. Ну что же, очухаюсь – помогу, мне не жалко. А сейчас надо заснуть.

Но заснул он нескоро.

Наутро Тычку стало заметно лучше, он съел весь завтрак и наконец выслушал молодую хозяйку. Айну. Леди Айна, как он мог забыть…

У нее пропал отец, четыре года назад. Впрочем, длинные отлучки были привычным для него делом – он все что-то искал, высчитывал, раскапывал и вечно рыскал по всему миру. И не зря: из путешествий он привозил порой целое состояние. Например, этот пансион построен именно на привезенные деньги. Но последний раз он как уехал, так и не возвратился, хотя год назад написал, что вот-вот отправится в путь. Она ищет его уже полгода и визит к предсказательнице до сих пор расценивает как великую глупость, уже от полнейшего и безысходного отчаянья. Но глупость, как выясняется, счастливую. Не может ли благородный и прозорливый господин Тычок разузнать что-либо о нелегкой судьбе ее отца?

Благородный Тычок смог. А как смог, так и лишился дара речи. Там, у предсказательницы, он не посмел лезть в ее благородные дела, простолюдинами ограничился. А тут пришлось, и нате вам. Тот богатый мертвый дядька на крыльце, бывший хозяин перстня, так и не дотянувшийся до входной двери, – как раз и оказался ее отцом. Тычок скрипнул зубами, в голове проснулась вчерашняя боль.

– Он мертв, леди. Я сожалею. Еще третьего дня он был жив. Его похоронят сегодня на хуторе, отсюда… не очень далеко.

Конечно, леди Айна прослезилась. Впрочем, плакала недолго – видимо, и сама чувствовала, понимала. Отерев слезы, она решительно встала.

– Если мы поедем в карете, вы сможете перенести дорогу?

Тычок внутренне охнул. В карете он не ездил ни разу в жизни. К кому же он попал?

– Смогу.

– Или нет – расскажите, как выглядит тот хутор.

– Я бы предпочел ехать с вами. У меня еще есть что сказать… я скажу по дороге.

Леди Айна пристально и беспокойно посмотрела на Тычка, ее скулы обозначились резче и будто окаменели.

– Хорошо, – проговорила она. – Выезжаем через полчаса, одежду вам принесут.

– Не забудьте про охрану.

Она снова настороженно заглянула ему в глаза и вышла.

Вскоре Тычка проводили в другую комнату, и он увидел свою новую одежду. Бесподобную, богатую. Роскошную. Никогда он такой не носил и испытывал сейчас полнейшую неловкость. Ну да, не будет же госпожа ехать в карете с оборванцем. О Творец, дай силы. Ехать он собирался со всей определенностью и, буде его сейчас выставят за дверь, побежит на своих двоих как миленький. В том доме, на крыльце которого три дня назад лежал покойник, жила – или работала – та самая рыжая бестия. Девка без имени, со странной смесью жизни и отчаянья в глазах. В последнем видении именно она омывала и готовила труп к погребению.

Тычок оделся и почувствовал, что перстень тоже стал другим. Подняв руку, бывший бродяга долго смотрел на свои пальцы со странным выражением лица. Перстень снова стал золотым с зеленым переливчатым камнем. Все возвращается на круги своя, и цену за то порой приходится платить немалую.

Выйдя к карете, Тычок уважительно глянул на двух жилистых лучников на запятках, после чего взобрался и сел, куда ему было велено. Напротив села леди Айна, переодетая в платье куда менее роскошное, чем у ее попутчика. Тычок ощутил себя попугаем, сидящим на одной ветке с орлицей. Эта мысль уязвила его, но он не подал виду. Экипаж тронулся.

Удовлетворенно окинув попутчика оценивающим взглядом, девушка вдруг застыла. Удовлетворение на ее лице сменилось пониманием.

– Ах вот оно что, – обронила она чуть слышно. – Я могла бы догадаться.

Она задумчиво дотронулась до своей открытой шеи и, помедлив, скользнула рукой дальше, за волосы. Потянула на свет божий, а затем и отстегнула золотую цепочку с кулоном – зеленым переливчатым камешком, как показалось, вплавленным в золото, покачала в кулаке и поднесла к Тычкову затылку.

Боль и дурнота прошли как не бывало. Тычок застывшим изваянием следил за ее руками.

– Благодарю вас, леди Айна, – хрипло выдавил он.

В голове царил сумбур. Тем не менее он машинально принялся разматывать повязку, отдирая прилипшую дрянь. Леди перевела туманный взгляд на окно, хотя, как показалось Тычку, в упор не видела ни окна, ни проносящегося за ним пейзажа.

– Мой отец всю жизнь гонялся