И пришел Лесник! 25 - Василий Лазарев

под ноги Афродите нечто похожее на хоккейную шайбу только металлическую. Она, долетев до девушки выстрелила вверх сеткой на одну персону опутав её, и начала скручивать негру в бараний рог. Афродита заорала от боли.

— Вали их наглухо! — скомандовал я и рыбкой выпрыгнул из броневика. Папаша Кац быстро захлопнул за мной дверь. Соня выстрелила практически в упор в ближайшего хищника и перерезала его на несколько частей. Лазерный луч огромной мощности с такой дистанции не оставил яутжа ни одного шанса. И даже их хвалёная броня спасовала. Главный успел уйти в невидимость постепенно исчезая из реальности. Второй с щитом попытался закрыться от лазера и также благополучно скончался разделённый на шесть частей. Мимо меня пронёсся ветерок в направлении Афродиты, и я понял, что главный решил её спереть у меня из-под носа и улететь не попрощавшись. На такое я пойти не мог. «Одер»!.

А вот и он. Всё же если присмотреться, то можно его заметить, но только под моим даром. Мимо меня медленно двигалось нечто напоминающее контуры яутжа состоящие из прозрачной воды. Но даже пусть она будет трижды прозрачной, всё равно можно отличить объект от предметов за ним. Он словно перетекал, а всё остальное замерло. Но повторюсь, я заметил его случайно и то под ускорением. Куда его бить и смогу ли я пробить броню? Заморачиваться я не стал и просто дотронулся до яутжа рукой в районе бедра. Он мгновенно покрылся льдом и стал виден невооружённым глазом. Вот так просто, как могло бы показаться. Но очень сомневался, смог бы я успеть, будучи в обычном состоянии. Яутжа двигались с феноменальной скоростью. Убить их было можно, но только из броневика или их оружием. Возможно, его броню возьмёт мой кинжал. Кинжал!

Я быстро переместился к Афродите. Яутжа уже никуда не спешил и вряд ли освободится ото льда. У нас были свои преимущества, я вспомнил теорию Изи Каца о том, что Улей даёт всем шанс на победу, даже самому слабому медляку. Афродиту спеленала та же сеть, что и муров. Но её она как раз ломала, конкретно врезавшись в руку. Она уже глубоко погрузилась в плоть своими нитями похожими на тончайшие металлические тросы доставляя неимоверную боль девушке. Я подцепил кончиком кинжала сеть, и она лопнула.

Тогда я начал очень осторожно освобождать Афродиту сверху вниз. Благо сеть ещё не дотянулась до головы и остановилась на плечах. Я успел срезать эти загадочные нити ниже колен, когда дар закончился. Я вывалился в реальность и услышал отборный мат и увидел куски кровоточащей плоти, свисающие с лучевой кости левой руки. К нам уже бежал папаша Кац с саквояжем. Афродита ещё не понимала, что с ней произошло, прокусив губу стонала. Я закончил с правой ногой полностью освободив её и тут раздался жуткий треск и дикий вопль девушки. Сеть сломала ей левую голень в трёх местах. Самое страшное, что Афродита оставалась в сознании. Отбросив аккуратность, я вместе с мясом, разрезал последнюю ячейку.

— Ёбушки-воробушки, святой Келдыш! Эка тебя скрючило, — запричитал папаша Кац и первым делом отправил девушку в небытие. Напряжённое как струна тело расслабилось, и знахарь начал складывать её ногу и руку. Подбежавшая Соня помогала Изе, я же с опаской направился потерявшему невидимость яутжа. Он застыл практически на четвереньках, в таком состоянии он рванул к Афродите, вероятно желая захватить и её. Наши головы оказались на одной высоте. Я ещё ни разу не дотрагивался до объекта, застигнутого моим вторым даром. Не думаю, что лёд перекинется на меня.

— Вот значит, как они выглядят, — Лиана остановилась в трёх шагах держа в руках нолдовский командирский пистолет, стреляющий лазерным лучом. Не таким мощным как турель, но тоже приличным.

— Осторожно, рыжая. Не замёрзни, — я отодвинул её подальше. — Как бы с ним поговорить?

— Разморозить голову? Может быть хватит твоего желания? — сказала Лиана. — Наташа делала именно так.

— Давай попробуем, — я дотронулся до маски яутжа мизинцем посчитав его менее всего нужным. Хотя как посмотреть, я им частенько ковырялся в носу. Наверное, всё-таки самый ненужный был средний палец, но уж пошло как пошло. В месте прикосновения лёд мгновенно исчез. Воодушевившись результатом, я обвёл лицо яутжа размораживая его. Не укусит же он меня.

— Привет! — Лиана пощёлкала пальцами перед его носом.

— Молчит. Ты кто? — спросил я великана. В ответ услышал бульканье и щелчки. — По-нашему можешь?

— Могу, — глухо раздалось под маской. — Отпусти меня! — Потребовал хищник.

— Если только на тот свет. Расскажешь куда вы собрались лететь, умрёшь быстро. Иначе будешь стоять до следующего вечера, — мне показалось что я могу не только размораживать, но и замедлять разморозку доставляя изощрённую боль объекту.

— Вижу, ты воин, — донеслось издалека. — Сдержишь слово?

— Да. Говори.

— Тела нам нужны для ксеноморфов. Наших питомцев и бывших врагов. Мы приручили их.

— Длинное чёрное тело, шесть лап, хвост? — уточнила Лиана.

— Четыре лапы и две челюсти. Да, это они. Мы их зовём ксеноморфами. Я умираю, человек!

— Сколько вас?

— Много, мы решили основать здесь лагерь. Скоро прибудут ещё, — прогудел пойманный яутжа, под ним уже образовалась лужа из ярко-зелёной жидкости.

— Зачем вам наши тела?

— Ксеноморфы растут в них. Вы коконы. Убивай меня, я не могу больше терпеть! — его плоть начала стекать густыми вонючими каплями на землю. Кое-где обнажились кости. — Или я взорву себя, человек. Погибнут все! Я не смог сдать экзамен, я проиграл!

— Ладно, ладно. Чего так нервничать, — я ударил его кинжалом в лоб. С трудом, но он всё же преодолел преграду и вошёл по рукоять в мозг. Глаза яутжа потухли, но вонь только увеличилась.

— Мог себя взорвать? — с опаской оглядела его Лиана.

— Кто его знает. Может у них свой кодекс как у самураев. Те же взрывались сами или делали себе харакири, — нам о них товарищ Камо как раз рассказывал. Отчаянные ребята или наоборот тупые как пробки. Подумаешь не смог, чего сразу кишки наружу выпускать. У нас бы много кто по утру лежал кверху пузом. Те, кто не смог ночью по пьяни продемонстрировать свою силу жене.

— Развлекаетесь? Афродиту я сложил, скоро придёт в себя. Удивительно, но её кожа теперь не такая чёрная.

— Не ври, Кац! Тебя к бабам нельзя