Многоликая в танце. Изумрудный бал - Олеля Баянъ

— Насколько я знаю, этот род захотел выйти из состава Рейнорана и, соответственно, из-под вассалитета фер Плюморфов, — изрёк тёмный регент, не дождавшись моего ответа. — А это достаточно плодородные земли и бесценные морские порты, крупнейшие в Рейноране.

Если мой отец отказал, то тюр Лавычуны могли запросто организовать переворот. Я наморщила лоб, раздумывая об услышанном и прикидывая, насколько вероятен был такой исход.

Музыка закончилась. Мы поклонились, как требовал этикет танца.

— Благодарю за урок, — я попрощалась с дор Халденреем и не спеша вышла из аудитории, молясь, чтобы он не надумал продолжать допрос.

— Хорошего вечера, рейниса, — прилетело мне в спину.

Глава 4

Кто бы мог подумать, но руки регента, надевающие на мои ступни обувь, снились мне следующие две недели, будоражали не только тело, но и мой юный разум. Сперва я обрадовалась, что еженедельный танцевальный урок не состоялся. Однако за радостью пришло беспокойство. Раз его нет, значит, он занят своей и моей странами. Что там случилось? Как мне получать информацию о происходящем?

Размышляя в таком ключе, я пришла к выводу, что обучение в Академии Изумруд было ошибочным решением. С одной стороны, я в безопасности. Относительной. Если брать во внимание тёмного мага, ставшего моим регентом. С другой же, я находилась в полной информационной изоляции. У меня не было никаких источников, откуда можно было бы черпать сведения о происходящем в Рейноране и отношениях с ближайшими соседями.

Признаться, я с завистью проходила мимо Информатория в главном холле и чаши-артефакта, доставлявшей мелкие послания по адресу, написанному на конверте. Среди адептов она получила название «Последний привет». Про неё мне рассказала Иви, когда я разузнавала про почтовые службы.

Несколько дней я вынашивала идею отправить просьбу по одному адресу, на который лорд Дамхорфъ однажды отправил письмо. Он дал мне тот конверт, чтобы я отнесла его в службу посыльных, потому что получатель не владел магией.

После второй бессонной ночи, пока Грызарур спал на своей лежанке, я написала. Мне было стыдно и неудобно, что я его здесь потеснила, но возвращаться в свою комнату совсем не хотелось.

'Доброго дня, неизвестный!

Однажды мой опекун отправил вам письмо, которое я доставила в службу посыльных. Я не знаю ни вашего имени, никогда вас прежде не видела, впрочем, как и вы меня. Думаю, что моё имя вам известно, но называть его не стану, чтобы вас не скомпрометировать.

У меня есть к вам просьба. Я прошу вас по указанному адресу отправлять все газеты с известиями в Рейноране. К письму я прикладываю небольшую сумму, чтобы вы смогли приобрести их и оплатить отправку. Если не хватит, то сообщите, чтобы я могла увеличить бюджет.

Если вам затруднительно выполнить мою просьбу, то просто забудьте. Если через неделю я не получу ответа, то больше не побеспокою вас.

С уважением.'

Адрес я написала Грызарура, у которого спросила разрешение перед сном.

— Ох, девонька, по что тебе сдались эти интриги? Живи, учись, осваивай нелёгкое лекарское дело, — напомнил он про приближающиеся экзамены, а вместе с ними и ежегодный Изумрудный бал, но тему развивать дальше не стал. Бобыдр видел, как мне тяжело давалось это решение.

Ведь это мог быть враг, или моё письмо могли перехватить. И в этом случае, если это мой друг, то он мог пострадать.

Чаша работала по расписанию, которое вывешивали на Информатории, поэтому я знала, что сегодня смогу отправить послание. Наверное, это была ещё одна причина, по которой я не спала, потому что следующие несколько дней чаша не работала.

Правда, спать особо не получалось даже после отправки, потому что теперь меня одолевали другие мысли. Дошло ли моё письмо? Адресат мой друг или враг? Не подставила ли я бобыдра? Он был ко мне так добр и бескорыстен, что я до сих пор маялась, правильно ли поступила, засветив его имя. Ответят ли мне? Или адресата уже нет в живых? Ведь с того момента прошло несколько лет.

Мои метания завершились одним вечером, когда я вернулась с занятий и застала Грызарура бегающим по своей комнатке, которую наполнили перевязанные пачки газет. На столе лежал запечатанный конверт.

— Это, наверное, тебе, — развёл руками хозяин комнатки.

Я снова почувствовала угрызения совести, но решила отложить все извинения на потом и бросилась к письму. Никаких опознавательных знаков на нем не было. Даже бумага была простой, дешёвой. Я распечатала послание, из которого выпали деньги. Я пересчитала, пока поднимала их. Ровно та сумма, которую я отправила. Перевела взгляд на пергамент. Чёткий почерк, уверенный размах. И никаких инициалов.

«Приятного чтения!»

Только и было написано. И как это расценивать?

Денег не взяли, значит, отправитель состоятельный, раз может себе это позволить. Я бегло пробежалась взглядом по датам выпуска газет. Хм, собраны за последние пять лет. И не только рейноранские издания, но и, как я просила, ближайших соседей и даже есть пачка газет из дальних стран, с которыми не граничат наши соседи. Это точно кто-то из аристократии. Но кто?

Мысленно поблагодарила отправителя и принялась за домашние задания. Как бы мне не хотелось приступить к прочтению всей этой корреспонденции, но учёба всё же оказалась главнее. Выгореть и полностью лишиться сил не хотелось, поэтому нужно учиться. Рейна-лекарь. Судьба умеет насмехаться.

К следующему уроку с регентом я успела просмотреть только парочку газет, но уже от осознания того, что я стала на шаг ближе к своей стране, что я не бездействую, сделало меня более уверенной в себе. На занятие я шла без опаски, даже с улыбкой, предвкушая следующее сражение, которое обязательно случится.

Мы снова двигались в энергичном танце, который учили на прошлом уроке. По лицу тёмного мага невозможно было прочитать ни единой мысли, ни одной эмоции, которые он умело скрывал и контролировал, как каждый шаг в танце. В отличие от меня. Я всё никак не могла стереть улыбку с лица. Казалось, что дор Халденрей видел меня насквозь, поэтому, наверное, ничего не говорил, а только молча смотрел мне в глаза. И этот взгляд напомнил о его поступке, как он преклонил колено, наколдовал туфли и обул меня. Губы пересохли. Пульс участился.

Я встряхнула головой. Это ещё один приёмчик. Давит, чтобы я сама себя выдала и заговорила с ним первой. Я уверенно вздёрнула нос и встретилась с его голубыми глазами. К сожалению, мою уверенность