Друид Нижнего мира. Том 2 - Егор Золотарев

Я знал его — обувной мастер, живущий на Третьей улице.

— Да, неплохо, — признался он, но тут же добавил: — Только пересолил ты сильно.

— Да ты что такое говоришь-то⁈ — возмутился торговец. — Как же можно не пересаливать, если мне три недели с ней из общины в общину таскаться? Конечно пересолена! Только ты ее, прежде чем есть, замочи на пару часов.

— Как же ее замачивать, если она весь свой копченый вкус потеряет? Тогда уж лучше сэкономить и соленую купить. Вот ее если замочишь, то…

Я не стал больше прислушиваться к их разговору и двинулся дальше. Вскоре увидел Анну с Иваном. Они покупали крупы. На прилавке также стояли мешочки с мукой, большие головки сыра, стеклянные банки с засахарившимся медом, бочонки с маринованными огурцами и капустой и еще много чего.

Снова ничем не заинтересовавшись, я продолжил переходить от прилавка к прилавку. Где-то продавали табак, мыло, бумагу, ручки, какие-то книги. Были также те, что привезли только посуду: медные котелки, ножи, ложки, тарелки. Или веревки, лампы и многое другое.

Вскоре я все же нашел то, что мне точно пригодится. Это были масляные краски и кисточки разных размеров.

— Сколько будет стоить вот этот набор красок и вот эти три кисточки? — спросил я у торговца — мужчины с осунувшимся, усталым лицом.

Он что-то прикинул в уме, загнул несколько пальцев и озвучил:

— Все вместе — двадцать шесть рублей.

— У меня столько нет, — разочарованно выдохнул я.

— А сколько есть? — не сдавался торговец.

— Десять рублей, — признался и показал смятую в руке купюру.

— Хм… десять маловато. За десять я могу дать три баночки краски из набора и одну кисточку. Согласен?

— Согласен, — с готовностью ответил я и сразу же добавил. — Только краски я сам выберу.

Торговец забрал деньги и аккуратно открыл набор. Как и договорились, я взял три баночки краски, тонкую кисть и положил в свой мешок.

С грустью взглянув в сторону прилавков со сладостями и вяленым мясом, я двинулся к Анне. Мы с ней должны были предложить наши настойки, бальзамы и свечи приезжим торговцам.

Когда я добрался до них, Иван, нагруженный мешками и сумками, собирался идти в сторону дома.

— Тебе помочь? — предложил я.

— Нет. Иди с матерью. Потом догоните.

Он поправил набитый доверху рюкзак и двинулся вместе с Авдотьей по дороге.

К этому времени многие жители общины уже купили все, что им было нужно, и теперь стояли неподалеку и просто беседовали. Мы с Анной решили, что единственные, кому можем предложить нашу продукцию, — это торговцы парфюмерией, украшениями и приправами. Таких было всего лишь три человека.

Сначала мы подошли к молодой женщине, которая продавала ароматную воду, разливая по маленьким бутылкам. Также на ее прилавке лежали мази, масла, детские посыпки и прочее.

— Здравствуйте, — Анна подошла к ней и улыбнулась.

— Здравствуй, красотка! — вмиг оживилась женщина. — Что тебе предложить, милая? Хочешь крем от морщин или воду для аромата? Ты гляди-гляди, что у меня есть.

Она принялась торопливо демонстрировать свой товар.

— Вообще-то, я не за этим, — остановила ее Анна. — Я местный фельдшер. Хотела предложить вам свой товар. Может, он вам понравится и тогда…

Женщина изменилась в лице и замахала рукой.

— Ничего мне не надо. Мне бы свой товар сначала распродать. Чужого не беру.

— Вы хотя бы посмотрите, — Анна потянулась к сумке, висящей у меня на плече.

— Даже не вытаскивай! Ничего не надо. Уходи отсюда, покупателей пугаешь! — От прежнего радушия не осталось и следа.

Она уперла руки в бока и двинулась на Анну. Пришлось вмешаться.

— Остынь, тетя. — Я сделал шаг и оказался между ней и Анной. — Еще жалеть будешь, что отказалась. Запомни.

Развернувшись, взял Анну под руку и повел подальше от злобной гаргульи, которая разразилась гневной бранью.

— Никто у нас ничего не купит, — печально сказал Анна, когда мы скрылись среди людей.

— Мы не будем продавать, — твердо сказал я и потащил ее к следующему подходящему прилавку.

— Ты же сам говорил…

— Мы отдадим просто так. Уверен, что людям понравится и они захотят еще получить одно из наших средств.

На этот раз мы с Анной обсудили, что будем говорить. Поздоровавшись с очередным торговцем, она представилась не просто фельдшером (но мне привычнее — лекарем), а еще и травницей в седьмом поколении. Рассказала о наших настойках и бальзамах, подожгла одну ароматическую свечу и дала понюхать усатому мужчине-торговцу. Затем капнула ему на руку один из бальзамов и принялась втирать в грубую мозолистую ладонь.

— Эффект вы увидите сразу, — заверила она и пригляделась к его руке. — Я смотрю, у вас кожа настолько огрубела, что уже трескается.

— Да. Часто такое бывает. Аж до крови. Потом долго болит, — признался он.

— Если будете втирать этот бальзам каждый вечер перед сном, больше таких проблем не будет.

— Ну хорошо, спасибо. — Он осмотрел лоснящуюся от масла руку и понюхал. — И пахнет приятно. Неужели задаром отдадите?

— Да, отдам. Попробуйте сами и другим дайте. Если понравится, сделаю большую партию на заказ, — заверила Анна.

Она говорила в точности то, что мы с ней заранее обсудили.

— Хороший товар мне не помешает, — кивнул он.

Анна отдала ему все баночки и свечи.

— Ну вот и все, теперь остается только ждать, — сказала она, когда мы отошли от базара и двинулись в сторону дома.

Из памяти Егора я знал, что караваны приходят не чаще раза в месяц, поэтому у нас есть достаточно времени, чтобы сделать небольшой запас. Пока будем ждать ответа от торговца — продадим наши заготовки местным.

— Егорыч! — крикнул Женька и подбежал к нам. — Здрасьте, теть Ань.

— Здравствуй, Женя. Как самочувствие? Бок не беспокоит?

— Не-а, все хорошо. Зажило как на собаке, — с довольным видом ответил он.

— А отец как поживает?

— Все как обычно. У него то зуб болит, то нога отваливается, то в ушах жужжит, то в носу свербит, — рассмеялся он и обратился ко мне: — Пошли к нам в гости?

Я вопросительно посмотрел на Анну.

— Идите, а я домой. Надо покупки разбирать.

По пути к дому Женьки я рассказал о том, что смог выгодно продать шахматы охотникам. А он похвастался, что втюхал последнего, третьего щенка сердобольной торговке, сказав, что если она его не возьмет, то щенка просто утопят.

— Ну ты хитрец, — усмехнулся я.

— А что делать, если никому из общины он не приглянулся?

— Себе бы оставил.

— Кормить его еще, — фыркнул он. — Себя бы прокормить.

— Погоди, а ты ходил к наместнику работу просить?

— Нет еще, — недовольно сморщился