Мастер Рун. Книга 8 - Артем Сластин

— Откуда ты знаешь?

Ты же сам сказал, сука, что я умру через час!!!

— Потому что меч прошёл насквозь, и я чувствовал, что кровотечение внутреннее, не только наружное. Мне оставалось минут пятнадцать, может двадцать, и это если не двигаться. Если ползти, то меньше. Пилюль у меня не было, лечебных мазей тоже не было, перевязка на такую рану бесполезна, я не лекарь. Единственное, что было рядом, это ядро внутри мёртвой твари.

— И ты решил, что поглощение ядра ментального зверя тебя спасёт? Без пилюли перехода? Без подготовки? Без медитации?

— Я решил, что, если я совершу Переход, закалка мышц укрепит ткани вокруг раны и кровотечение замедлится или остановится. Я знал, что это работает, потому что при переходе на последнюю стадию закалки костей мои кости стали прочнее, и я рассчитал, что закалка мышц сделает то же самое с мышечной тканью. Не могу сказать что я это прямо спланировал сознательно, но тогда мне показалось что это единственный вариант который у меня был.

— Ты был на последней стадии закалки костей. Переход был недавно, и всё равно сделал.

— Примерно так.

— Ядро ментального зверя такого класса содержит достаточно этера, чтобы завершить закалку костей и инициировать переход к закалке мышц. Теоретически.

— Так и произошло.

— Ментальная составляющая ядра? Остаточная воля зверя? Ты понимаешь, что при поглощении таких ядер без специальных фильтрующих составов практик рискует получить необратимое повреждение сознания?

— Понимаю. Сейчас. Тогда я не думал об этом. Тогда я думал о том, что умираю, и ядро было единственной вещью, которая могла это изменить.

Гао Линь наклонился вперёд, положив ладони на стол, и его глаза были на расстоянии двух ладоней от моих, и в этих глазах не было злости или сочувствия, только холодное, методичное недоверие.

— Ты семнадцатилетний носильщик с бронзовым жетоном. Ты прошёл три рейда на Этажи, все в качестве грузчика. Никаких особых боевых навыков, зафиксированных Гильдией. Никакого опыта борьбы с духовными зверями выше средней категории. Никакого опыта поглощения ядер в полевых условиях. И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты в одиночку, смертельно раненный, вырвал ядро из ментальной твари, которая убила двадцать три человека, включая двух капитанов и одиннадцать охранников, поглотил его без фильтрующих составов, совершил Переход, выжил, дотащил труп твари до базы и поднялся на лифте?

— Я не прошу вас верить. Я рассказываю, что произошло.

— Рассказываешь так, как тебе удобно.

— Рассказываю так, как было.

— Тогда объясни мне одну вещь, — он откинулся обратно, не сводя с меня глаз. — Координатор Сунь Юй зафиксировал, что ты пришёл на базу через двенадцать часов после ухода группы в восточный сектор. Путь от зала с проломом до базы занимает около трех часов быстрым шагом для здорового практика. Ты, раненый, с волокушей, должен был потратить значительно больше. Допустим, шесть часов. Это означает, что с момента атаки твари до момента твоего ухода из зала с колоннами прошло не больше трех часов. За три часа ты пришёл в себя после боя, поглотил ядро, совершил Переход, перевязал раны, собрал снаряжение, привязал тварь к копьям и начал двигаться. Для человека, который только что чуть не умер, это очень много действий за очень короткий промежуток времени.

Я молчал, потому что он был прав, и потому что ответить на это было нечего, кроме правды.

— Я не знаю, сколько времени заняло поглощение, — сказал я, и это было почти правдой, я действительно потерял счёт. — Может, час. Может, полтора. Не помню. Помню, что было больно, помню, что потерял сознание, а когда пришёл в себя, рана уже не кровила. Перевязался, собрался, пошёл. Времени не считал.

— Потерял сознание, — повторил Гао Линь, и по тому, как он это сказал, я понял, что именно это он и хотел услышать. Потеря сознания при поглощении ядра была нормальной, ожидаемой реакцией, и моё признание делало историю правдоподобнее, чем если бы я утверждал, что контролировал процесс от начала до конца. Иногда лучшая ложь состоит из кусочков правды, а между ними пустота, которую слушатель заполняет сам.

— Последний вопрос на эту тему. Ты утверждаешь, что не убивал тварь. Что Шань нанёс смертельный удар.

— Да.

— Но ты её добил. Достал ядро.

— Она была мертва. Я только вскрыл бок, чтобы добраться до ядра.

— Копьём?

— Руками. Копьё торчало в ней, я его не вытаскивал. Засунул руку и нащупал ядро. Плоть у неё мягкая, почти жидкая, пальцы проваливаются без усилий.

Гао Линь поморщился. То ли от описания, то ли от чего-то другого.

— Что-нибудь ещё взял из зала? Кроме ядра и трупа?

— Нет.

— Ничего не поднимал? Не подбирал? Ни с колонн, ни с пола, ни из вещей погибших?

— Нет. У меня была одна рабочая рука и дыра в боку. Ну кроме второго копья, для волокуши. И веревку, привязал тварь и ушёл.

— Блокнот рунмастера?

Значит, он знал про блокнот. Или предполагал.

— Я его видел. Лежал рядом с телом. Не трогал.

Гао Линь кивнул. Писарь закончил строчку и поднял голову, ожидая продолжения. Но Гао молчал, смотрел на меня, а я сидел, смотрел на него. Между нами висело понимание, что он мне не верит, ни целиком, ни в деталях, но не может ни доказать, ни опровергнуть. Единственные свидетели мертвы, а все ищейки скажут именно мою версию событий, потому что вранья то особо и не было. Я изменил слишком малые детали в своих показаниях.

— Инспектор, — сказал я, потому что молчать дальше не было сил, и бок начинал снова болеть, и обезболивающее определённо кончилось, и мне отчаянно хотелось лечь. — Я понимаю, что мой рассказ выглядит… подозрительно. Я понимаю, что вы должны задавать эти вопросы. Мне просто повезло. Иначе это никак не назвать. Повезло, что Шань успел убить эту дрянь, прежде чем она добралась до меня. Если бы он не появился, я бы тоже лежал там.

Гао Линь встал.

— Подожди здесь, — сказал он и вышел, забрав с собой писаря и оставив меня. — У меня есть много другой информации по тебе, которую надо уточнить.

Я ждал. Долго. Скорее всего прямо сейчас Гао Линь сравнивает мой отчёт с тем, который я дал Сунь Юю внизу, ищет расхождения, консультируется с кем-то, и если расхождения найдутся, то мне будет очень плохо, ещё хуже, чем сейчас.

Расхождений не было. Я рассказывал одно и то же, потому что историю эту проговаривал в голове столько раз, пока тащил волокушу по коридорам, что она уже стала частью моей памяти, почти неотличимой от настоящих