Парторг 7 - Михаил Шерр

подъезжать к нам не стали, водители явно получили соответствующие указания, а остановились метрах в двадцати, двигатели не глуша. Михаил, мой водитель, остался сидеть за рулем, я видел его крепкие руки на руле и козырёк кепки в лобовом стекле. С заднего сиденья второй «эмки» неторопливо вышел и остался стоять возле своей двери её пассажир — невысокий, подтянутый, в хорошо сидящем тёмно-сером костюме. Я сразу узнал его: это был один из сотрудников общего отдела обкома, молодой, но уже начинающий лысеть мужчина лет тридцати с небольшим, с аккуратным, чисто выбритым лицом.

Когда мы подошли к машинам метров на пять, он быстро, почти бегом, словно всё это время стоял на низком старте, направился ко мне.

— Товарищ Хабаров, — он неожиданно слегка запыхался, хотя пробежал всего ничего, — Александр Иванович просил, чтобы со мной поехали вы, а товарищ и американские гости, — обкомовец показал рукой на американцев, стоявших позади меня, — на вашей машине.

Просьба была сформулирована вежливо, но в тоне чувствовался приказ. Александр Иванович «просил», значит, это не обсуждается.

— Хорошо, Сергей…? — его отчество и фамилию я, к своему стыду, не помнил.

— Сергей Юрьевич Соломин, — представился обкомовский товарищ, коротко кивнув. Он уже успел отдышаться и теперь снова выглядел собранным и деловитым.

Я повернулся к приехавшим гостям, которые стояли в нескольких шагах позади, и спокойным, не допускающим возражений тоном объяснил порядок движения:

— Товарищ Кузнецов, и ты, Билл, со своим соотечественником, поедете на моей машине. Михаил о вас позаботится. А я с этим товарищем, мне нужно решить по дороге несколько рабочих вопросов.

Объяснение звучало естественно, и Билл на мои слова отреагировал совершенно адекватно, просто кивнул, улыбнулся и хлопнул Доусона по плечу, как бы говоря «всё нормально, не дёргайся». Кузнецов тоже принял расклад спокойно, без единого лишнего движения, только слегка наклонил голову, давая понять, что понял и согласен. А вот Доусон как-то странно дёрнулся, не то хотел что-то сказать, не то просто от неожиданности. Его левая рука непроизвольно потянулась к шляпе, но на полпути остановилась. Ему явно не нравилась перспектива ехать без привычного прикрытия, в чужой машине с чужим водителем и этим непроницаемым «наркоминдельцем».

Мы быстро расселись по машинам. Я открыл на заднее сиденье второй «эмки», Соломин рядом с другой стороны. В машине пахло кожей, бензином и чуть-чуть хорошим табаком. Сиденье было продавленное, но чистое. Соломин устроился, поправил полы пиджака и сразу же коротко, по-деловому спросил у меня, понизив голос, хотя водитель наверняка был свой:

— Опытная станция или город?

— Опытная станция, — также коротко ответил я. Объяснять ничего не требовалось, Соломин явно был в курсе, где что находится и куда ведут дороги.

Соломин молча коснулся плеча водителя, и мы сразу же тронулись. Машина мягко покатилась по бетону, потом загромыхала на стыке с грунтовкой. Наша «эмка», естественно, поехала впереди, я оглянулся через заднее стекло и увидел, как вторая машина с Биллом, Доусоном и Кузнецовым тронулась следом, держась на почтительном расстоянии в полсотни метров. До центральной усадьбы опытной станции возле деревни Кузьмичи было почти ровно одиннадцать километров. Она заканчивалась тремя километрами обычной, достаточно разбитой грунтовки. На ней машину обычно немилосердно трясло, подбрасывая на каждой колдобине. Восемь километров трассы Сталинград-Михайловка были получше, все ямы и воронки давно засыпаны щебенкой и укатаны, так что ехать было терпимо.

Когда мы отъехали от аэродрома, Соломин наконец заговорил. Он повернулся ко мне вполоборота и начал объяснять мне ситуацию, деловито, чётко, без предисловий и экивоков, как человек, у которого мало времени и которому нужно успеть сказать главное до конца поездки.

— В Москве случилось ЧП. В Сталинград не была отправлена телефонограмма о прибытии господина Уилсона с сопровождающими лицами. Это не халатность и не техническая накладка, виновный связист уже задержан органами, и с ним работают.

Соломин сделал короткую паузу, давая мне время осмыслить сказанное, и продолжил, глядя мне прямо в глаза:

— Товарищ комиссар просил передать, чтобы вы были предельно осторожны с этим Доусоном. Не в том смысле, что он откровенный враг, но представляет опасность для вас и… — Соломин многозначительно, очень выразительно посмотрел на меня, чуть прищурив левый глаз, — и для мистера Уилсона тоже. Вы конечно понимаете, не в интересах Советского Союза, если у Уилсона в Америке появятся дополнительные проблемы из-за этой поездки. Этот человек нам полезен, очень полезен. И его нужно беречь, в том числе от него самого и от его чрезмерной откровенности.

— Спасибо, Сергей Юрьевич, что разъяснили сложившуюся ситуацию, — ответил я, стараясь говорить ровно и спокойно, хотя внутри у меня всё напряглось как пружина. — Я был удивлён, что о визите мистера Уилсона нас с товарищем Андреевым не поставили в известность.

А про себя подумал: «Интересно, будет ли продолжение этого разговора? Или Соломин ограничится только предупреждением?»

— Хорошо, что вы с товарищем Андреевым понимаете, что такое служебная дисциплина, — продолжил свои разъяснения Соломин одобрительным тоном, — и что Марфа Петровна была в курсе вашего дальнейшего маршрута. Это позволило нам быстро вас перехватить.

Он помолчал секунду, собираясь с мыслями, и добавил жёстче:

— В халатность или какую-то чистую случайность происшедшего я не верю. Ни на секунду. Связист фигура маленькая, но ниточки от него могут потянуться далеко. Очень далеко. Надеюсь, товарищи, которые сейчас допрашивают его в Москве, того же мнения и сумеют правильно, грамотно и основательно поработать с ним, прежде чем делать выводы.

Соломин раздражённо поджал губы и нервно дёрнул ими, первое живое, неконтролируемое проявление эмоций, которое я у него заметил. Видно было, что эта ситуация задевает его лично.

— Каких-либо претензий и вопросов к вам и товарищу Андрееву нет, — он произнёс это подчёркнуто чётко, словно зачитывая официальное заключение, — ваши действия абсолютно правильные. Но к сожалению, пришлось раскрыться перед вами, чтобы подтвердить это и объяснить происходящее, — Соломин чуть сморщил нос и продолжил, понизив голос ещё больше: — Товарищ полковник предвидел возможность такой нештатной ситуации и заранее выстроил запасную схему. Поэтому сопровождающих по линии наркоминдела было двое: один должен был постоянно находиться с американцами, вести всю официальную часть, а второй в резерве, как бы в тени. Вы с резервным даже не должны были встретиться, ни при каких обстоятельствах. Почему сами понимаете. Но уже в полёте, — Соломин покачал головой, — пришлось срочно, буквально на ходу, менять основного товарища на запасного. Основной получил из