Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант

расправил… попытался. Вместо ожидаемого порыва ветра и эффектного взлёта я ощутил резкий толчок под левой лопаткой, а следом беспомощно спикировал прямиком вниз, в пышные розовые кусты под балконом.

— Проклятье, — прохрипел я, извлекая из-под ребра особенно коварный шип. — Кто, в здравом уме, выращивает розы с колючками размером с кинжал?!

Император гневался.

Это было не просто «сердится» или «слегка раздражён» — это было настоящее, отточенное годами царствования гневание, с точным прицелом, усиленным голосом и способностью одновременно поднимать давление у всех придворных в радиусе трёх залов.

— Дарен! — взревел он так, что под потолком нервно дрогнули канделябры. — Да сколько можно?! Ты понимаешь, что ты творишь?!

Я стоял в центре Зала Заседаний, вычищая из волос остатки лепестков и подозрительно пахнущую розовую жижу — привет из кустов графини. Мой бок всё ещё предательски покалывал, а настроение балансировало где-то между «притворюсь мёртвым» и «а может, улететь на край света и не возвращаться».

Оказалось, что с балкона меня отправил в бесславный полёт граф-рогоносец, совершенно не переживая о том, как сильно он может травмировать мою тонкую душевную организацию. Но и этим дело не кончилось, потому что граф вызвал гвардейцев и теперь требует развод. Не то чтобы меня это расстраивало — просто графиня была хороша, и если она внезапно окажется свободной, то наши встречи придётся прекратить. А мне ни к чему рисковать.

Ещё обиднее было то, что гвардейцы, несмотря на наше близкое знакомство, всё же оттащили меня к императору. А ведь только на прошлой неделе они проигрались мне в карты, и мы потом вместе устроили несанкционированное восстание нежити на кладбище. Подбирали их командиру невесту посимпатичнее. Разве можно вот так просто забыть такие моменты? Где та дружба и поддержка, что они мне обещали? Никому в этом мире нельзя верить!

— Ваше Величество, — начал я с попыткой сыграть раскаяние. — Всё это… исключительно нелепое стечение обстоятельств…

— Ты, по-моему, целенаправленно тестируешь границы дозволенного! — перебил он. — Один только сегодняшний инцидент с графом Клодом чего стоит! Он сбросил тебя с балкона! Он хотел вызвать тебя на дуэль! Дуэль, Дарен! Он едва не бросился в зал в мантии для фехтования, тряся шпагой и брачным свидетельством! А сейчас он и вовсе требует развод!

— Честное слово, я был уже на выходе, — пробормотал я. — Ну… почти.

Император вдохнул так, будто собирался выдать тираду объёмом с энциклопедию.

— Слушай внимательно. Я устал! Страна устала! Половина дворянства погрязла в интригах, пытаясь угадать, с кем ты ещё не спал, а другая половина — в терапии после осознания, с кем и как ты это сделал! Я больше не собираюсь сносить твои похождения. Мне всё надоело. Ты… женишься.

Я поперхнулся.

— Простите, что?

— Женишься, Дарен! Хоть на кухарке, хоть на травнице с болот! Хочешь — на летающей крысоловке! Мне всё равно! Главное — чтобы ты остепенился и перестал отращивать рога половине двора!

— Но…

— Ни слова! — Император топнул ногой. — Я даже готов закрыть глаза на происхождение твоей избранницы. Я разрешаю тебе выбрать любую. Любую, Дарен! Лишь бы она не была замужем, не проклята, не оборотень и не твоя кузина! Остальное — решаемо. Хотя и проклятая, и оборотень тоже сойдут, если тебе уж так сильно приспичит, — лишь бы было потомство!

Это, безусловно, был щедрый жест. Прямо-таки исторический. Император собственной персоной размахивал мне белым флагом и говорил: «Женись на ком угодно, хоть на девице, упавшей с неба».

Я едва удержался от нервного хихиканья. Потому что жениться было последнее, что входило в мои жизненные планы.

Я — дракон. Я — охотник, а не домашний питомец на поводке. Я едва выдерживаю роман до завтрака, а он предлагает мне пожизненное чаепитие с кем-то, кто будет следить, чтобы я не смотрел на служанок!

— Ваше Величество, — выдавил я, — но любовь… чувства… разве это не должно быть…

— Чувства? — Император резко сел. — Дарен. Ты соблазнил одну невесту в день её помолвки, одну вдову на поминках и, по слухам, фрейлину прямо в очереди за пирожками. Не упоминай при мне слово «чувства», из твоих уст оно звучит как издёвка.

Я хотел бы возразить. Правда.

Но, к сожалению, он был прав.

— У тебя неделя, — добавил Император, успокаиваясь. — Если ты не найдёшь себе невесту — я сам тебе её найду. И клянусь троном, она будет самой злопамятной, упрямой и сварливой из всех, кого я смогу откопать. И ты будешь жить с ней до скончания своих бессмертных лет.

Я сглотнул.

Вот теперь было страшно.

Я решил, что сейчас самое разумное — промолчать.

Не потому, что я внезапно воспылал уважением к трону, и не потому, что боялся вспышки императорского гнева (я видел, как он выглядит в гневе — честно говоря, некоторые мои бывшие пугали сильнее). А потому, что мне срочно нужна была пауза. Пауза, чтобы перевести дух и… потратить её с умом.

Ну, как с умом.

Вместо поиска невесты — или хотя бы подходящего костюма на свидание — я провёл три дня в компании двух лучших адвокатов столицы и одной весьма вспыльчивой шаманки, которая умела вызывать юридически обоснованные галлюцинации. Мы устроили настоящий марафон по архивам, заперлись в библиотеке, пили чёрную как нефть настойку для концентрации и на спор ели бумагу со старых указов, чтобы проверить, не спрятано ли между строк тайное пророчество.

А всё ради одного — найти хоть одну, самую незначительную закорючку в своде имперских законов, за которую можно было бы уцепиться и извернуться, как уж на сковородке.

И вот, как в легендах, где герой откапывает в развалинах магический артефакт, мы нашли её.

Небольшую сносочку на 314-й странице древнего фолианта под названием «О структуре власти, её применимости и отдельных исключениях касательно представителей разумных форм». Звучало сухо. Но какой был смысл!

А именно: «Император не может требовать заключения брака от существ, относящихся к классу Драконис Ветус, при условии, что таковые не находятся под действием клятвы верности или договора кровного подчинения».

Я не был. Ни под действием клятвы, ни в подчинении. Я был свободен, как ветер, как чайка над портом, как последний кусок торта на званом ужине, на который все глазели, но никто не решался взять.

Я, Дарен Бранд, официально становился юридическим казусом.

И это был лучший день за последние недели.

— Видите? — заявил я своим усталым, но довольным союзникам, стоя у окна и глядя на утренний город. — В этом мире всё ещё можно отстоять свободу. Главное — иметь достаточно наглости, парочку преданных юристов