Дом с Привидением - Аксюта Янсен

- … способнoсти к чародейству? – Ирвин вскинулся, осознав, что отвлёкся настольқо, что не услышал первой части вопроса Санья. – А то как вы заметили, что с лордом что-то не в порядке?

- А? Нет. Я обычный человек. Но такие вещи становятся заметны и тем, кто ни разу не обращался к Той стороне. С возрастом, опытом и при определённой наблюдательности.

До нового вопроса Санья дозрел, когда они были уже полностью готовы и стояли у дверей:

- Скажите, мастер, а почему вы всегда говорите только: «Та сторона», никак её не называя?

- Так магическую реальность называют ведьмы и я считаю их подход наиболее здравым, – на фоне недавнего заявления об особенностях их логики это звучало странно, но Санья не стал заострять на этом внимание. - Любое другое название несёт в себе слишком отчётливую смысловую нагрузку: Огненная Бездна, Адские Кущи или Резонансные Пространственно-Временные Флуктуации. Даже без объяснений, которые каждый более-менее видный религиозный или учёный деятель норовит дать, сами по себе, они имеют определённое значение. А на самом деле, про Ту cторону известно только то, на ней всё не так, как на Этой.

- Значит, они предпочитают не засорять мозги всякой бесполезной заумью, - сделал вывод Санья. Ирвин только тихонько вздохнул про себя: он имел ввиду вовсе не это, но разве объяснишь мальчишке то, что можно не столько понять, сколько почувствовать?

Эрик Айда

Эрик расслабленно откинулся на стенку наполненной горячей водой бадьи в отдельной кабинке общественной мыльни, которую он снял в индивидуальное пользование на целых два часа. Вышло дороговато, но ходить грязным больше не было никаких сил, а посторонних людей он уже просто не мог видеть. И сюда отправился сразу после того как закинул в контору корреспонденцию, и даже за развоз не взялся, хотя лишняя копейка не помешала бы, ещё ведь и на лекаря тратиться придётся. Здорово ему тогда в Авасте рёбра намяли, точно ведь трещины, как минимум, остались, да ещё дорога эта, когда в течение многих часов приходилось, стиснув зубы и намотав на рёбра тугую повязку, трястись в седле. И плюнул бы он на эту работу (что он себе другую такую не найдёт?!, здоровье дороже), но ведь всё равно нужно было уносить ноги и поскорее, пока не догнали и не добавили.

А всё егo неуправляемый язык. И ведь знал же, чем всё может закончиться, а всё равно промолчать не смог. В некоторые моменты, и ни один чёрт не знает в какие именно, на него словно что-то накатывает и начинает нести, и тогда удержать в себе слова становится совершенно невозможно. Вот взять хотя бы последний случай, когда он начал выбалтывать как-то мельком услышанные сплетни о личной жизни барона Везенгота незнакомцу, случайно встреченному в гостевом доме. И ведь видел же, что непростой человек, каким бы незаинтересованным тот не пытался выглядеть, а острого, внимательного взгляда всё равно спрятать не смог. И хорошо хоть на этот раз без губительных для здоровья последствий обошлось. Но с гостевого двора он съехал засветло, чтобы не дай Отвернувшийся ни кого не встретить и опять не разболтаться.

Нет, это просто проклятие кақое-то.

Кстати, хорошая мысль. Проклятие. Эрик выпрямился, но, охнув от боли, опять осторожно прислонил своё усталое и избитое тело к тёплoй дoщатой стенке бадьи. Ведь может такое статься, что это действительно проклятие, и тогда можно попытаться его снять или, по крайней мере, выяснить его природу. Нужно только сведущего человека найти. Эх, приди ему эта мысль в голову раньше, можно было бы к баронской дочери обратиться, благо по соседству проезжал. Но ничего, Ансоль большой город, не может быть, что бы здесь не нашлась хоть одна ведьма, а уж разыскать её наверняка будет не слишком сложно. О таких особах всегда все знают.

Дорогу к ведьминому дому ему подробно объяснили в первом же пригородном трактире, куда Эрик зашёл перекусить, но вообще-то найти его и отличить от других домов, и без того было несложно. Середина весны, да зима в этом году была затяжная и всё никак не хотела уходить со двора, a здесь, свешиваясь через невысокую оградку прямо на улицу, на голых яблоневых ветвях висят яблоки. Крупные и мелкие, красные и жёлтые, но все как одно глянцевые и наливные. Рот наполнился слюной, а руки, так и тянущиеся сорвать хоть один аппетитный плод, приходилось удерживать на месте силой воли.

- Да сорви уже, чего мнёшься.

На высоком дощатом крыльце сидела очень молоденькая девушка, почти ребёнок. Соломенного цвета волосы заплетены в две тонкие куцые косички, худые длинные руки обнимают колени, из-под тонкого льняного платья выглядывают пальчики босых ножек. Только глаза были серые, глубокие и не по-детски серьёзные. И как он её сразу не заметил?!

- А хозяйка не заругается?

Она только усмехнулась. А до него, как до того увальника соснового*, с запозданием дошло, что это и есть хозяйка. А кто ещё мог в такую погоду быть настолько легко одетой и при этом не мёрзнуть?

- Ты по делу или так, мимо проходил? – она вопросительно склонила голову на бок и стала похожа на птицу, разглядывающую сомнительного червячка: то ли съесть, то ли не рисковать здоровьем.

- По делу, – он даже немного растерялся.

- Тогда заходи, – она сделала широкий, приглашающий жест и, поднявшись, скрылась в глубинах дома.

Яблоко он всё-таки цапнул. Самое маленькое, размером чуть больше крупной вишни, которое можно было быстро запихать за щёку и, жмурясь от удовольствия от брызнувшего на язык сладкого сока, пройти за девушкой в тёмные сени.

Внутри, в большой комнате, куда его проводили, было светло, солнечно и, почему-то пахло свежей древесиной, хотя дому, на вид, уже не один десяток лет исполнился. А так в остальном обычная сельская изба: деревянные полы, стены и потолок, скамья и пара табуретов, на столе глиняный жбан стоит, прикрытый полотенцем. Всё как у всех. Вот только … то, что он поначалу принял за вход в другую комнату, оказалось зеркалом. Большим, ростовым и настолько ясно отражающим, что сомнений не возникало: это не новодел, а одна из вещей Наследия.

- Ну что, давай знакомиться. Меня зовут Юниколь. Можнo Юна, – и она протянула ему