Огни Авалона - Дмитрий Чайка

— Кто? — до глубины души поразился я.

— Зигфрид йопта, — важно повторил тот. — Ты что, глухой нах? Крыс — лоховское имя. Зигфрид намного круче. Гони лавэ, а то не скажу, кто тебя дома ждет.

— Ну и не говори, — сказал я и пошел к подъезду, сопровождаемый привычным:

— Ну ты и жмот нах! А еще фонтан зажал!

Я подошел с собственной двери, достал пистолет и, стараясь не шуметь, повернул ключ в замке. Я изобразил агента 009, картинно прицелившись в человека, который спокойно сидел в моем кресле и шутливо поднимал руки.

— Сдаюсь! Сдаюсь!

— Господин ротмистр! — прорычал я, пряча оружие. — Вы никогда не слышали про неприкосновенность частной жизни?

— Не слышал, — совершенно искренне удивился он. — А что, в нашем богоспасаемом отечестве какой-то новый закон приняли? Да нет, быть такого не может. Нам на планерке обязательно довели бы. Как ты сейчас сказал? Неприкосновенность частной жизни? Это даже звучит нелепо. Хорошая шутка, Вольт, я оценил. Господам офицерам за ужином расскажу, они от смеха бока порвут. У меня к тебе, собственно, несколько вопросов…

Ротмистр Чердынцев вывернул меня наизнанку. Его несколько вопросов затянулись на пару часов. Я уже и зевать демонстративно начал, вежливо намекая гостю, что пора бы и честь знать. Но он не унимался, выясняя малейшие подробности про мой визит в Рамонский замок, про бои на арене и про мое посещение школы. Этот разговор он даже записал на диктофон, видимо, не надеясь на свою память. После этого он поднялся и произнес ставшую уже сакраментальной фразу.

— Из города не уезжать, телефон держать включенным. Мы с тобой не прощаемся.

— А можно узнать… — спросил было я.

— Нет, — ответил этот душа-человек и закрыл за собой дверь. Вот и поговорили.

Глава 3

Следующая неделя у меня была выходной, на смену заступила тетка Валя. А я решил сходить в лес по грибы да по ягоды. Учитывая, что иммунитет к Хтони есть только у меня, то конкуренцию в этом деле мне могли составить лишь безбашенные торчки и хорошо экипированные команды охотников. Именно такую я и встретил неподалеку от опушки Хтони, выкапывая крупный корень женьшеня, который неведомыми происками магии стал расти в нашем лесу.

— Вольт! — дядя Вася, муж Валентины, смотрел на меня квадратными глазами. — Уходи отсюда, быстро! Мы белку засекли на дереве. Она тебе горло вырвет!

— Не вырвет, сказал я. — Я ей орешков принес.

— А хтонолосю что принес? — заржал один из охотников, крепкий мужик лет тридцати с металлом вместо левой половины головы. — Яблочко?

— Морковку, — укоризненно посмотрел я на него и достал из лукошка означенный корнеплод. — Хтонолоси и алени больше всего любят морковку. Охотник, а простых вещей не знаешь!

— Да он на всю голову больной! — просипел третий охотник, могучий, почти квадратный кхазад. — В Хтонь один сунулся, да еще и с одним пистолетом.

— Это ты больной, Фриц, — пояснил Василий. —. Это же Вольт, аптекарь, который чемпиона на арене завалил. И это он нам велел одних курвобобров стрелять. Мы сейчас поднимаем втрое от прежнего, и ни одна тварь за последние ходки не напала. И это он у нас товар берет. Ты ничего не хочешь ему сказать?

— Прости, Вольт, — повинились охотники. — Слышали за тебя. Респект и уважуха, братан.

— Если он говорит, что хтонолось морковку любит, значит, сука, он ее любит, — продолжил Василий. — Понял?

— Но от вас он ее не возьмет, — пояснил я и напрягся, услышав шорох в кустах. — Замерли все! Не дышать!

Охотники превратились в статуи и начали медленно бледнеть. Кусты раздвинулись, и оттуда показалась чудовищно огромная клыкастая харя, украшенная развесистыми рогами метра этак два в размахе. Острые зубы размером в палец хищно щелкнули и потянулись в сторону остолбеневших охотников, которым было уже не уйти. Хтонолось весит полторы тонны, и на такой дистанции справиться с ним едва ли легче, чем с танком Т-34.

— Накаркали, придурки, — почти неслышно выдохнул Василий.

— За морковкой пришел, мой хороший, — я почесал чудовище за ушком, а потом аккуратно, наколов корнеплод острой палочкой, накормил его вкусненьким. Я знаю, что лошадей положено с ладони кормить. Но только хтонолось не лошадь, и в любви к морковке он удержу не знает. Может и руку по локоть отхватить. Мясо он тоже очень уважает, может принять руку за угощение. Хтонолось скотина не слишком умная.

— Барсик! Барсик! Хорошая зверюшка.

Я чесал его за ухом, и он издавал блаженный низкий рев, от которого мелкой дрожью тряслись поджилки. Хрум-хрум-хрум, и все! Что значит одна морковка на такую массу? Хтонолось выжидательно посмотрел на меня и обиженно промычал, требуя добавки.

— Ну нет больше, — виновато развел я руками. — Алени все сожрали до тебя. Прости, малыш.

Лось горестно вздохнул, фыркнул, подняв потоком воздуха тучу прошлогодней листвы, и скрылся в чаще, оставив после себя только дрожащие ветки кустов. И запах! Он оставил после себя какой-то гадостный запах. Впрочем, недоразумение быстро разрешилось.

— Кажется, я самую малость оконфузился, — признался кхазад.

— Аналогично, — мрачно поддержал его тот, что с железной башкой. — Вся жизнь перед глазами прошла. Как ты это делаешь, Вольт?

— Талант у меня такой, — ответил я. — Это был смертельный номер. Повторять не рекомендуется.

— Да мы и не собирались, — уверили меня охотники. — На хрен надо такое повторять. Бывай, братан! Пойдем мы, срочно нужно штаны поменять.

Охотники ушли, а я рассмотрел, как следует свою добычу. Толстый, похожий на пупса корень сиял ровным голубоватым светом. Ему цены нет, а лекарства из него безумно дороги. Такой женьшень принесет больше, чем пара месяцев работы всей аптеки. Надо будет только рецептуру поискать. Я что-то такое видел.

— А ведь не разнюхали охотники про здешние травы, — бурчал я про себя, бережно очищая женьшень от остатков земли. — Они же ходят, головы задрав, да по сторонам башкой вертят. Им не до того, что прямо под ногами сокровище растет.

— Здравствуй, Вольт! –услышал я голос позади себя.

— Лилит? — удивился я, увидев старую знакомую и сидящую рядом пантеру, которая пыталась зубами поймать блоху в шерсти.

— Я сейчас выгляжу как Лиля,