Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко

том, что Торвальд лично тебя пригласил! Так и сказал: «Жду тебя, Барти, с любезнейшей девицей Ивой, на конную прогулку по славному городу Грейфьялю», – отозвался из соседней комнаты Барти. Судя по невнятной дикции и характерным паузам, он что-то энергично жевал. Но дверца холодильника при этом не хлопала.

– Ты жрешь мои яблоки! – оскорбленно возопила Ива. – Положи немедленно! У тебя свои есть!

– Мои уже закончились, – бесхитростно объяснил Барти. – А следующие только в пятницу подвезут. Вдруг я до пятницы от цинги загнусь? Моя смерть будет на твоей совести!

– Вали к своему Торвальду и жри там квашеную капусту! – отрезала Ива. – Я у тебя спрашивала, что привезти! Почему про напряженку с фруктами не сказал?

– Потому что не было никакой напряженки! Просто Торвальд отдал мне свой наруч с серебряными заклепками, нужно было чем-то отдариваться – ну, я и вручил ему целую корзину яблок.

Изумленная до крайности, Ива высунулась за дверь.

– И на хрена принцу яблоки?

– Не принцу, а сыну ярла. Начальная стадия огосударствления, переход от родоплеменного строя к феодализму, закрепление социального неравенства, – скучным тоном усталого лектора протянул Барти.

– Формирование национального самосознания и общего культурного поля, – кивнула Ива. – С государственностью все понятно. А яблоки ты на хрена отдал?

– Потому что на подарок любезный гость отвечает подарком!

– Два килограмма яблок за серебро? – Ива поглядела на Барти новым, полным уважения взглядом. – А ты знаешь толк в натуральном обмене!

– Это ты просто местные яблоки не видела! – широко ухмыльнулся Барти. – Вот такие вот, размером с воробьиную жопу. И кислые, аж зубы плавятся. Это тебе, кстати, информация на будущее. Если нужно расплатиться с местными за услугу – угощай фруктами. Исключительно выгодная для обеих сторон сделка.

– Черт! Точно! Встречный подарок! – звонко хлопнув себя ладонью по лбу, Ива забегала по дому, распахивая дверцы шкафов и выдергивая забитые вещами ящики. – Встречный, сука, подарок!

Барти наблюдал за ее метаниями с меланхоличным спокойствием человека, повидавшего в жизни всякое – и вполне к этому всякому привычного.

– Ты сейчас о чем?

– Плащ! Торвальд подарил мне плащ! – Ива, вытащив из коробки шерстяной клетчатый плед, задумчиво взвесила его в руках. – Как думаешь, вот это пойдет?

– Ты сейчас по квадратуре сравниваешь? – вскинул угловатые темные брови Барти. – Положи свое одеяло на место – шерсти у местных своей достаточно. И подумай немножечко головой. Я мужчина, и я хочу сохранять с Торвальдом равные отношения. Поэтому да – я обязан отвечать на подарок подарком, причем сопоставимым по стоимости. Но ты вообще-то девица! Женщина, в смысле! Если Торвальд решил перед тобой понтами пошвыряться – не нужно обламывать парня. Пускай демонстрирует собственную крутость. Что тебе, жалко, что ли?

– Не то чтобы жалко… Просто не хочу чувствовать себя обязанной.

– Ты девица. Если мужчины осыпают тебя дарами – ты им ничем не обязана. А если споют серенаду под окнами – не нужно идти к ним под окна и петь в ответ!

– Да у них и окон-то нет!

– Ну вот! Тем более! – возликовал Барти. – Все, хватит болтать. Одевайся. Торвальд, наверное, яйца себе на ветру отморозил, нас дожидаючись.

– Сейчас. Подожди, – Ива обвела тоскливым взглядом дом, сунулась в холодильник, вытащила гроздь бананов и потыкала пальцем в уже проступающие мягкие черные пятна.

Подпорченные бананы были очевидно несоразмерны плащу. Что бы там Барти ни рассказывал.

Да и теория с демонстрацией крутости вызывала у Ивы некоторые сомнения. Понтами мужчины швыряются перед красивыми женщинами. А красивыми местные полагали высоких, крепких блондинок с большой грудью и широкими бедрами.

Либо поразительно щедрый сын ярла отличается экстравагантными предпочтениями – либо преследует совершенно другие интересы.

К примеру, дипломатические.

И Барти сам же об этом вчера говорил!

Наследник престола укрепляет дружеские связи с представителями компании.

– Извини, но я не хочу вешать на себя лишние обязательства, – упрямо тряхнула головой Ива. – Даже если это обязательства перед высоким и сексуальным блондином.

– Ладно. Как скажешь, – отодвинув ее в сторону, Барти решительным шагом пересек комнату и вытащил из комода шелковый шейный платок. – Вот это не жалко? Отлично. Вручишь Торвальду – но скажешь, что это для его матери.

– Охренеть ты дипломатичный, – совершенно искренне восхитилась Ива. – Мне бы и в голову не пришло!

Идея действительно была гениальная. С одной стороны, Ива все-таки дарила вещь, хоть как-то сопоставимую по стоимости. А с другой – не дарила ее! Точнее, дарила, но совершенно другому человеку. А значит, мужскому гонору Торвальда ущерба не наносила.

– Поживешь тут с мое – и не такому научишься, – довольно порозовел ушами Барти. – Ты все еще раздета? Ива!

– Сейчас-сейчас! – торопливо натянув на майку вязаный свитер, Ива сдернула с крючка куртку. – Я готова!

– Да твою ж мать… – с выражением бесконечного, но весьма утомленного терпения на лице Барти вытащил из ее рук куртку – легкую, теплую и удобную, с прошитыми по вороту терморунами. И протянул вместо нее плащ.

– Ты шутишь? – вытаращилась Ива. – Он же огромный! И псиной пахнет!

– Это. Подарок. Сына. Ярла, – Барти встряхнул плащ, распространив вокруг явственный аромат собачьей будки, набросил тяжеленную шкуру Иве на плечи и застегнул фибулу. – Вот так.

– Ну офигеть, – Ива уныло пнула ботинком плотные складки. Чересчур длинный, плащ стоял вокруг нее, словно подбитая мехом плащ-палатка. – И как я в этом ходить должна?

– Осторожно! Слушай, кончай выделываться. Один раз потерпишь. А потом скажем, что такую роскошную вещь каждый день таскать жалко – поэтому ты убрала плащ в сундук, но каждый день достаешь и любуешься.

– И омываю слезами радости. Ладно, один день как-нибудь потерплю. Ой! Кажется, у меня по шее что-то ползет! Как думаешь, в этом меху могут быть блохи?

– Да шагай ты уже! – рявкнул, не выдержав, Барти и аккуратным толчком выпихнул Иву за дверь. – Нет там никаких блох! Ты в меховом плаще – в комнате с отоплением! Это гребаный пот!

С высоты рабочего поселка Грейфьяль казался крохотным и грязным. Приземистые слепые коробки зданий жались друг к другу, разделенные широкими полосами огородов – главным источником капусты, репы, брюквы и прочих удивительных деликатесов. Дующий с моря ветер, пролетая над городом, подхватывал и тащил за собой плотное облако запахов. В нем был и кислый дым очагов, и навозная вонь, и сладковатый, тревожный смрад гниющих отходов.

Низенькие кургузые лошаденки местной породы бодро цокали по каменистой дороге, спускаясь с горы, и тяжкий, густой аромат чужой неприятной жизни становился все ближе. Теперь Ива различала навязчивый рыбный запах, влажные, йодовые ноты гниющих водорослей и что-то еще – странное, вязкое, тошнотворное.

– Что это? – повернулась она