Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко

На дворец низкое приземистое здание походило меньше всего. Сложенное из тяжелых, поросших мхом бревен, оно было совершенно лишено окон. Крайне смелое архитектурное решение – особенно с учетом того, что камина в этом здании тоже не было. Огонь горел прямо в здоровенном открытом очаге, и дым уходил в узкие щели под крышей. Большая часть дыма, по крайней мере. Большая – но не вся.

Ива понюхала новенький, первый раз надетый пуловер и поморщилась. От белой шерсти несло едким смолистым дымом, как от копченой селедки.

– Нет, не дворец, – опроверг ее предположение Барти. – Но вроде того. Это королевская пиршественная зала. Именно там проходят официальные встречи с представителями других государств, общественные мероприятия и попойки с особо доверенными лицами.

– И кто мы? Представители других государств?

– Ты – да. А я – особо доверенное лицо. Мы с Торвальдом неплохо поладили, – голос у Барти стал демонстративно небрежным – настолько небрежным, что любому было понятно: парень гордится этим знакомством больше, чем дипломом с отличием.

– Насколько я помню, Торвальд – это старший сын местного короля?

– Ярла. До полноценных систем реализации власти тут, слава богу, не доросли. Ярл – что-то среднее между вождем, королем и главным пиратом. Правда, ярл Эйнар – исключительно хитрожопый мужик. И пиратствовать он больше не хочет. Эйнар быстро просек, что с нашей шахты можно выручить больше, чем с десятка набегов, не потеряв при этом ни одного воина. Так что теперь он изо всех сил выстраивает экономические и социальные связи.

– Тогда почему наследник принимал в пиршественной зале нас, а не управляющий совет «Норд-Кристал»?

– Потому что управляющий совет хрен клал на всю эту туземную дипломатию? Но местным, честно говоря, наше начальство не так уж и нужно. Потребности у этих ребят простые, и тесные связи с низовым составом вполне их перекрывают. Амулетики простенькие, лекарства, всякая ерунда, – Барти, поджав одну ногу, поглубже устроился в кресле. На фоне сдержанного сливочно-бежевого плюша его лазоревая футболка полыхала безумным напором цвета, словно костер в ночи. – Кстати, ты заметила, какой марафет навел в нашу честь Торвальд?

Ива честно задумалась. Пиршественная зала была темной, дымной и основательно закопченной. Несколько подозрительных шкур на стенах, охапки еловых веток и пара чудовищно пестрых ковров с длинными густыми кистями на углах.

– Честно говоря, не заметила. Если вот это ты называешь марафетом, то чем же обычно украшен королевский пиршественный зал?

– Живописно разложенными по полу бухими дружинниками.

– О. А я думала, что в средневековых замках на стены оружие вешают…

– Бухие. Дружинники. Какое из этих двух слов тебе непонятно? – вскинул остро изломанные брови Барти. – Оружие в пиршественную залу проносить нельзя в принципе. Копья, мечи, топоры – все остается у входа.

– А ножи? Они же мясо ножами режут, – заметила нестыковку Ива.

– Режут… Поэтому бухать с местными – исключительно рискованное занятие. От души не советую. Ну, кроме Торвальда. Торвальд нормальный. И он, кстати, хирдмен – командир хирда, личной дружины ярла. Поэтому рядом с Торвальдом даже бухие дружинники становятся вполне терпимыми, – щедро поделился премудростью Берти.

– Поверю тебе на слово. И очень надеюсь, что мне не доведется подкреплять эти знания практическим опытом.

– Тебе не понравился Торвальд? – удивленно выпучился Барти.

– Ну почему же. Торвальд… довольно милый, – аккуратно подобрала слова Ива. И даже, в принципе, не соврала. Потому что Торвальд действительно был милым. А еще высоким, плечистым, длинноногим и возмутительно, просто-таки непозволительно красивым.

Судя по пакостной ухмылке, Барти об этой особенности своего нового друга отлично знал – и теперь от души наслаждался произведенным эффектом.

– Ага. Милый, – злорадно протянул засранец Барти и выразительно поиграл бровями. – Я его, кстати, без штанов видел. Мы в купальне паровые ванны вместе принимали.

– И как? – азартно подалась вперед Ива.

– Ну… мило, – еще пакостнее осклабился Барти.

Ива насупилась, показала Барти язык и разочарованно отползла обратно в кресло. Мило… Да уж наверное мило. Намного милее среднего.

Глава 2. О воинской славе, невестах и овцах

Комната у Ингибьерна была на удивление уютная – стол, два стула и кровать, застеленная покрывалом, сшитым из пестрых нарядных лоскутков. Это покрывало Лекню, вторая жена ярла Эйнара, шила сама – и выбрала для любимого сына самые лучшие, самые яркие обрезки. Голубой прихотливо сочетался с зеленым, фиолетовый – с коричневым. Кое-где встречались даже красные лоскуты, и Торвальд знал, откуда они взялись – это остатки ткани, из которой скроили праздничную рубаху отца.

Ее тоже шила Лекню.

Конечно, на самом деле она не была женой. Просто наложница, дочь нищего крестьянина, семнадцать лет назад очень удачно попавшаяся на глаза ярлу. Проезжая мимо убогой фермы, он обратил внимание на высокую, миловидную девицу с густой копной медных волос. Торвальд не мог не признать, что Лекню действительно очень красива. И даже, наверное, мог бы понять отца – если бы речь не шла о чести матери.

Одно дело закрутить с симпатичной девицей, отдарившись потом богатой тканью, золотом или скотом. И совсем другое – тащить эту девицу в свои владения и строить для нее отдельный дом.

Как будто Лекню действительно была женой Эйнара.

Как будто она имела на это право.

В детстве Торвальд ненавидел Лекню. Его восхищала и возмущала ее яркая красота, раздражал звонкий певучий голос и громкий смех. Финна, мать Торвальда, была совсем не такой. Светлая до белизны, сдержанная до холодности, она походила на ледяную статую, которую боги чудесным промыслом оживили, отпустив в теплый, грязный, суетный мир людей. Эйнар любил свою законную жену и любил старшего сына. Но Лекню он любил тоже. Поэтому, когда на свет появился Ингибьерн, Эйнар вручил Торвальду пищащий, извивающийся комок тряпок и сказал, что это – его младший брат. Да, он рожден не в браке и от наложницы. Но кровь у мальчиков общая – а значит, они должны заботиться друг о друге.

Когда отец завершил свою короткую речь, Ингибьерн напрягся, закряхтел и напрудил в пеленки. Ощущая ладонями стремительно расползающееся горячее мокрое пятно, Торвальд подумал, что семейные отношения не задались с самого начала.

И оказался прав.

Что бы там ни говорил Эйнар, Лекню не питала симпатии ни к законной жене конунга, ни к законному отпрыску – и будущему наследнику престола. А Финна терпеть не могла «эту рыжую девку и ее отродье». Несчастный Торвальд ужом вертелся между двумя бешеными бабами,