Год 1994-й. Крах Гегемона - Александр Борисович Михайловский

Они и впечатались в общеевропейскую этнокультурную доминанту на уровне непререкаемых истин, а христианские заповеди остались прислоненными где-то сбоку. И в дальнейшем это положение не менялось, вне зависимости от количества минувших столетий и сменяющих друг друга пассионарных толчков. То, что мы наблюдаем сейчас — это конечный итог эволюции этой системы, можно даже сказать, ее предсмертные судороги, ибо не сможет сколь-нибудь долго существовать цивилизация, в числе прочего, ненавидящая сама себя. Это я вам говорю по опыту искусственных миров на уровне двадцатых годов двадцатого века, где эти симптомы уже выступили на поверхность, как язвы при терминальной стадии сифилиса. Мы-то, в своем наивном две тысячи двенадцатом году, подобного даже и не предполагали, а тут вон оно как получилось.

— Все верно, — сказал я, — и даже более того. Замечание о том, что при механической смене веры люди в действительности продолжают поклоняться прежним сущностям, называя их новыми именами, воистину достойно большой императорской премии за вклад в проблемы философии. В таком случае получается, что Моисей, вместо проповеди устроивший резню поклонников золотого тельца, продолжал подсознательно поклоняться Ваалу, а потому и устроил во имя нового бога кровавое человеческое жертвоприношение. Потом через Ветхий Завет это древнееврейское мироощущение проникло в христианство, что позже икнулось Европе Альбигойскими войнами, кострами инквизиции, сожжением Жанны д'Арк, Варфоломеевской ночью и безумием бессмысленно-жестокого революционного террора во Франции, ведь Робеспьер, отринувший веру своих отцов, продолжал приносить кровавые жертвы уже во имя Человеческого Разума, Свободы, Равенства и Братства. В таком случае оседланный демоном Гитлер, зачавший новое арийское божество, был явлением вполне ожидаемым, и в Основном Потоке до такого оставался всего один шаг. И той же сущности в образе дяди Сэма на самом деле поклонялись и продолжают поклоняться американцы, убивая людей сотнями тысяч и миллионами, на это раз во имя Мировой Демократии.

— И так же наши коммунисты, — усмехнулся товарищ Бесоев, — отринув веру в Бога, они поставили на опустевшее место бородатых классиков, даже внешне похожих на изображения первого лица Троицы, и именно поэтому положения классического марксизма окаменели в их умах со скоростью быстротвердеющего бетона.

— А еще, — сказала товарищ Антонова, — марксизм наши борцы за свободу рабочего класса заимствовали как раз из Европы, и как раз вместе с ним пришла та самая безумная страсть к человеческим жертвоприношениям во имя Светлого Будущего и Мировой Революции. Стреляли из наганов как бывшего царя с царицей и детьми, генералов и адмиралов почившего царского режима, так и вполне себе рядовых обывателей и офицеров, которые, впрочем, тоже считались «буржуями».

— Знаем, плавали, — хмыкнул я, — только должен заметить, что еще сильнее марксистов к практике кровавых жертвоприношений во имя Революции тяготели эсеры и их предшественники народники. Вот кому море людской крови было по колено. Но там, если вспомнить, кто именно стоял у истоков этого движения, страсть к сакральным жертвам идет прямо от Моисея, без отскока от Европы.

— Ну, вот и поговорили в узком семейном кругу пришельцев из будущих времен, — подвела итог обмена мнениями товарищ Антонова. — Поднимать такие темы в присутствии товарищей основоположников, да и любой инкарнации товарища Сталина, нежелательно и просто немыслимо. У них из-за нашего влияния и так уже мозги закипают, а тут еще и такая, прямо сказать, неоднозначная информация.

— И какие же практические выводы надо сделать из столь интересного разговора? — с легким сарказмом спросил генерал Гордеев. — Я человек простой и конкретный: поставьте предо мной задачу, как в Давосе — и все будет выполнено в точности и полном объеме.

— Сейчас мы определяли граничные условия при постановке задачи, — терпеливо пояснил я, — и получается, что в предшествующих мирах из-за недостатка опыта, дефицита сил и отсутствия опоры под ногами мы фатально не дорабатывали с воздействием. Все было сделано правильно только в мире имени вашего внука и императрицы Ольги Владимировны, где мы к чертям собачьи снесли местные американские государства, отдав территорию с населением под патронат Советского Союза и Российской империи. Однако возвращаться к пройденному материалу для того, чтобы все переделать, даже в девяносто второй год, я не считаю возможным. Во-первых, мы в этом банально увязнем на неопределенное время, во-вторых, стоит начать брать обратно свое слово из сколь угодно благих побуждений, как тут же перед нами неизбежно нарисуется выстланная ими дорога в адскую бездну. Просто к перевоспитанию моих американских вассалов надо будет подходить с особым тщанием, примерно так же, как Европу перевоспитывали император Михаил в мире моей супруги и товарищ Сталин в вашем мире Великой Отечественной Войны. Американцы — это вторая производная от европейского контингента, значит, с ними тоже все должно получиться.

— Кстати, Сергей Сергеевич, — сказала товарищ Антонова. — Кайзер Вильгельм, ни на нашей, ни на вашей памяти, страстью к безумному жертвоприносительству не страдал. Все подобные позывы исходили от квазидемократической Британии и демократической Франции, в четырнадцатом году бросивших Сербию на алтарь войны за ограничение германского влияния, а в тридцать восьмом в целях борьбы с мировым коммунизмом скормивших Гитлеру Чехию и Польшу.

— Польшу Гитлер съел сам, — ответил я, — но ваша трактовка тех событий недалека от истины. Без передачи под контроль Третьего Рейха чешского промышленного кластера начало второй мировой войны было бы маловероятным. И опять же и в том, и в другом случае дальнейшие события показали, насколько хорошо демократические политики умеют предвидеть хотя бы ближайшие последствия своих безумных решений. Кстати, феномены кайзера Вильгельма, вполне человеколюбивого британского короля Берти, Франклина Рузвельта, вменяемого после мордобития Айка Эйзенхауэра, Джеральда Форда и Джорджа Буша-старшего, который хотел в рай, но его не пускали грехи, говорят о том, что Запад не так уж безнадежен, как кажется. А еще там есть Джек Лондон, Роберт Хайнлайн и маленькая американская девочка Саманта Смит, за слезинку которой я выверну наизнанку любого мерзавца. Этот вопрос просто нельзя пускать на самотек, и тогда все получится. Мы боремся не столько с худшими людьми (вроде мистера Сороса, который, кстати, тоже угодил в нашу Давосскую крысоловку), сколько ради будущего лучших.

— Саманту Смит вместе с родителями было бы желательно сводить в Америку двадцать первого века в мире с вторичными порталами и в бывший Корпоративный Директорат, — предложил товарищ Бережной. — Пусть посмотрят, от какого ужаса мы за уши оттягиваем их Америку.

— И это тоже нужно и можно сделать, — кивнул я, — однако прямо сейчас перед нами стоит задача девяносто четвертого года, и необходимо решить, что делать прямо сейчас, что через некоторое время, а что можно отложить на потом.

— А я думаю, — сказал товарищ Антонова, — что приличный запас времени до