Год 1994-й. Крах Гегемона - Александр Борисович Михайловский

начала решающих событий нам дан для того, чтобы оглядеться по сторонам, посмотреть, где что лежит и кто что говорит, после чего одних людей изъять или истребить, с другими установить деловые контакты. Ну зачем вам продолжение существования таких одиозных личностей, как Ходорковский, Березовский, Гусинский, и далее по списку, банкиров с негативным анамнезом? И в то же время можно было бы наладить контакты с некоторыми деятелями нашей оппозиции, например, с Владимиром Жириновским, а в Минске уже избрался на первый срок будущий батька Лукашенко.

При упоминании последней фамилии я поморщился, как от кислятины. Мне этот председатель колгоспу с повадками «и вашим, и нашим» не нравился ни в каком изводе. Однако, чего не отнять, пан Лукашенко сумел построить в своей Беларуси сильную многоукладную экономику, стержнем которой был мощный государственный сектор. И тут же нельзя не признать, что российский олигархат во все времена видел в белорусских госпредприятиях законную добычу, что вызывало в бессменном белорусском президенте обоснованные подозрения, что эти люди хотят его свергнуть и убить, а белорусскую собственность подвергнуть самому бессовестному дерибану. И ведь положение не изменилось даже при Владимире Владимировиче после процесса «равноудаления», ведь от превращения из «олигархов» в «крупных бизнесменов» сущность этих людей ничуть не изменилась. А вот тут надо рассматривать персональные дела тех, кто пустил этих козлов в российский экономический огород…

— Значит, так, — сказал я, — персональный вопрос господ будущих олигархов пока следует отложить в сторону. До залоговых аукционов еще не меньше года времени, если это явление вообще состоится, что не факт. Вместо того в первую очередь стоит заняться теми людьми, что позволяли им приобретать государственную собственность по цене в несколько процентов от оценочной капитализации и за деньги, которые государство же положило на депозит в их банках. Фигура Бориса Ельцина неприкосновенна, как у любого монарха, а вот деятели любой степени приближенности, если вызывают интерес у следствия, должны быть внезапно и бесследно изъяты, допрошены и помещены в стасис до лучших времен. Но это тоже программа на среднесрочную перспективу, когда вовсю загромыхает в Чечне — скажем так, на январь следующего года. А прямо сейчас мне живым и здоровым, в ясном уме и при полной памяти, нужен еще один одиозный персонаж, правда, масштабом поменьше Березовских и Ходорковских. Я имею в виду Дмитрия Юрьевича Холодова — русского, беспартийного, холостого, имеющего высшее инженерное образование и работающего журналистом-расследователем в газете «Московский комсомолец». Жить этому кадру осталось несколько часов: дипломат с миной-ловушкой уже ждет его в редакции. Я хочу знать, что этот человек представляет собой на самом деле, а также предотвратить его убийство, которое впоследствии усиленно пытались повесить на очень уважаемых мною людей. Кобра, это твоя работа по специальности. При встрече будь с этим человеком сурова, но вежлива. Если он поведет себя достойно, направь его ко мне, а если нет, то к товарищу Бергман. Задание понятно?

— Задание понятно, — ответила наша Гроза Драконов, — но не слишком ли будет жирно для этого Холодова, если ты лично станешь заниматься его делом?

— Не слишком, — вздохнул я. — Патрон изо всех сил выталкивал нас в этот мир еще при жизни этого человека, и этот факт будит во мне здоровое любопытство. Ты не хуже меня знаешь народную аквилонскую поговорку про пулемет и топор. Вот я хочу взять в руки того, кого передо мной положили, и прежде всего прочего понять, что с этим делать. Этот персонаж может не иметь никакого значения, а может оказаться очень важным. Ну и, наряду с остальным, мы ему должны за дело генерала Бурлакова, которое помогло нам заблаговременно очистить Западную группу войск от множества негативных явлений.

— Вот последний аргумент весомо говорит в пользу самого вежливого обращения, — сказала Кобра. — Не беспокойся, Батя, все будет сделано в лучшем виде.

17 октября 1994 года, 12:05 мск. Москва, Казанский вокзал и окрестности, автоматические камеры хранения и вход на станцию метро «Комсомольская»

Поскольку за оставшееся время установить адрес проживания Дмитрия Холодова не удалось ни через энергооболочку Серегина, ни какими иными путями, наблюдение через просмотровое окно установили за рабочим кабинетом журналиста, чтобы, как только в кадре появится заветный чемоданчик, тут же хватать и бежать. Но не пришлось. Как оказалось, заминированного чемоданчика вообще еще не было в редакции. Видимо, отправка такого опасного груза курьером была сочтена слишком рискованной. Во-первых, курьер сам по себе будет являться свидетелем, и его тоже потребуется устранять, что осложнит операцию. Во-вторых, отправленный таким образом чемоданчик из чистого любопытства могла открыть какая-нибудь Лиза Коган, журналистка отдела сплетен, то есть светских новостей, и, ой-вей, получилось бы нехорошо.

И вот примерно в одиннадцать часов утра в кабине Холодова зазвонил телефон. Сканирующая орбитальная система протрассировала соединения в телефонной сети и сообщила, что на том конце провода находится телефон-автомат, где-то в районе Казанского вокзала. Мужской голос без особых примет сообщил потенциальному покойнику, что в одной из ячеек автоматической камеры хранения того же Казанского вокзала находится кейс с интересующими того документами. Номер ячейки и код прилагались. Наивный, как девочка-первоклассница, ждущая подарка под елкой от Деда-Мороза, журналист торопливо записал на листе из блокнота два номера, оделся и поскакал «на стрелку». На машине, ежели с мигалкой, до вокзала от редакции можно доехать за двадцать минут, без мигалки в час пик или общественным транспортом на это уйдет четыре часа, пешком в один конец можно пройти за полтора часа. А вот на метро дорога займет порядка сорока минут — этот последний вариант фигурант и выбрал. Время пошло.

Кстати, вместе с Коброй и Мишелем над делом Холодова работали бывшие ведьмы-ищейки из Британии мира имперской Метрополии. Это первоначально они ушли за Шерилин Баретт в Медовую долину, но потом, когда прошла эйфория от внезапного спасения, жизнь в чисто бабском обществе патологического кайфа и расслабона надоела этим деятельным особам до оскомины во рту, и им захотелось бежать из этого рая куда угодно, хоть прямиком на женскую бойню. Однако, поскольку планами Серегина такой вариант предусмотрен не был, все ищейки, по одной и группами, через стационарный портал перешли в Тридесятое царство и попросились на службу к тамошнему властителю. Что угодно, только не прозябание в забвении.

Поскольку это желание было совершенно искренним, приняли их в Единстве как родных, ну а Бригитта Бергман с превеликим удовольствием оформила на службу это достаточно квалифицированное и профессиональное пополнение, пристроив к делу всех бывших ведьм-ищеек без исключения. Чем дальше в верхние миры, тем больше будет работы