Год 1994-й. Крах Гегемона - Александр Борисович Михайловский

разных миров, и в то же время из разных времен. Я, например, покинула свой мир, когда там шел две тысячи шестнадцатый год, мой муж происходит из второго десятилетия двадцатого века, а «Неумолимый» мы добыли на вершине чуждой нам исторической ветви, поднявшись до отметки шестнадцать с половиной тысяч лет от Рождества Христова.

— Да, это крайне невероятная информация, но отрицать ее прямо так сразу я не буду, — покачал головой Холодов. — А теперь скажите, чего вы, такие могущественные, хотите от меня лично и от всех людей, живущих на Земле? Если я принял ваше существование к сведению, то этот вопрос мне тоже не безразличен.

— От вас мы хотим, чтобы вы продолжили жить, а вот второй вопрос гораздо сложнее, — с мрачным видом ответила Кобра. — Когда Творец Всего Сущего открывает нам дорогу в новый мир, он хочет, чтобы мы сократили в нем количество человеческого несчастья, остановили ненужные войны, обуздали алчных и злых, а также дали всем хорошим людям реализовать свой потенциал. Над вашим лежащим во тьме миром занесен отточенный скальпель, и когда он опустится, вскрывая фурункулы и нарывы, брызнет кровь и потечет гной. Сначала будет больно и страшно, потому что над всем человечеством в целом операции можно проводить только без наркоза, и только потом, когда дело пойдет на поправку, жить станет чем дальше, тем легче и веселее, потому что ничего не осталось таким, каким было прежде. Сразу хочу сказать, что никто из нас не одержим убийствами ради убийств, а потому меру насилия мы отмеряем по силе сопротивления, и стараемся делать так, чтобы в ходе боевых действий по возможности не гибло и не страдало мирное гражданское население.

Дмитрий Холодов поежился и еще раз осмотрелся по сторонам и сказал:

— Вы действительно очень опасные и страшные люди… А я маленький человек, который желает исправить неустройства этого мира без насилия и пролития даже капли крови. Подумать только: если верить вашим словам, то я нахожусь на галактическом линкоре планетарного подавления, который, наверное, может закатать в расплавленное стекло всю планету и уничтожить все человечество, так что не спасется вообще никто, а вы говорите, что не одержимы убийствами ради убийств. Я и хочу вам поверить, так как жить очень хочется, и не могу, потому что знаю, как все устроено на самом деле. Чем больше мощи, тем сильнее будут ужас и разрушения при ее применении.

— Значит, так, Дмитрий, — довольно резко сказала Кобра. — Давайте сначала разберемся с тем, что находится у вас в дипломате — некие документы, компрометирующие гражданина Грачева по прозвищу Паша-Мерседес, как думаете вы, или мина-ловушка, как гласят исторические сведения. И только потом можно вести прочие разговоры.

В ответ журналист лишь пожал плечами в знак того, что покоряется грубому насилию (хотя насилия никакого и не было), после чего все пошли туда, где на линкоре располагалась епархия Клима Сервия с ее ремонтно-восстановительными мастерскими и исследовательскими лабораториями.

1 февраля 1992 года, 00:45 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», ведомство главного инженера, лаборатория для проведения опасных исследований

По пути от ангара до лаборатории гражданин Холодов нахватался дополнительных впечатлений, будто жертва радиоактивного облучения рентген, и теперь был уверен, что никакими декорациями на «Неумолимом» не пахнет даже и близко. Не бывает декораций в несколько этажей, соединенных антигравитационными лифтами и с коридорами в сотни метров длины, наполненных самыми разнообразными представителями разумных человекообразных видов. Бескабинный антигравитационный лифт с ментальным управлением для инженера двадцатого века является чудом ничуть не меньшим, чем межмировой портал, а на «Неумолимом» они были повсюду. На этом фоне поблекли даже встреченные по пути темные эйджел в пилотских мундирах, бойцовое остроухие и пока немногочисленные боевые хуман-горхские гибриды. Если это действительно галактический крейсер, то ничего другого не совсем добровольный гость увидеть и не ожидал.

И вот лаборатория, где Дмитрия Холодова, так и не выпустившего дипломат из руки, а также его сопровождающих, ожидали голограмма Клима Сервия, его заместительница серая эйджел инженер-полковник Чена Фемо и сапер первоначальной группы капитана Серегина с позывным Бек, в миру Равиль Ниязович Шамсутдинов. Встреча с псевдоличностью для неподготовленного человека, не имеющего понятия даже об искинах, это еще один шок. При этом Кобра и Бек невозмутимы, Мишеля слегка забавляет комедия положений, а инженеры… с некоторым сожалением смотрят на местного коллегу, который оставил их святое занятие ради ремесла журналиста. Только надо учесть, что в девяностых зарплаты на госпредприятиях не платили месяцами, деньги за время задержек сильно обесценивались, а потому народ откровенно бедствовал. При раннем Путине в начале двухтысячных с задержками зарплат бюджетникам воевали не менее серьезно, чем с бандами Басаева и Хаттаба. И в то же время борцам за все хорошее против всего плохого платили регулярно, зачастую в конвертах, прямо из черной кассы. Не каждый при таком раскладе устоит от соблазна, но и, конечно, не каждому пришлют фаршированный пластидом чемоданчик. Тоже своего рода «расчет в конверте» по гамбургскому счету.

Холодов кладет свой выстраданный кейс на округлую серую тумбу посреди лаборатории и отходит в сторону. От предчувствия чего-то непоправимого его бьет крупная дрожь. Вокруг тумбы едва заметно сгущается купол защитного поля, а в воздухе повисает полупрозрачная голограмма результатов интраскопирования. Бек жестами рук крутит изображение по всем трем осям, и даже дилетанту в саперном деле становится понятно, что внутри дипломата нет ничего, кроме простейшего вытяжного взрывателя мгновенного действия и пластида. Взрывчатка, кстати, облепляет дно чемоданчика «корытцем», чтобы большая часть взрывной волны была направлена вверх, в лицо тому, кто приведет в действие эту машину смерти.

Бек говорит несколько слов Чене Фемо, та кивает, и прямо из поверхности тумбы, будто живой росток, появляется гибкий манипулятор, который делает в боковой стенке чемоданчика небольшой разрез, почти прокол, после чего два других манипулятора отщелкивают замки и поднимают крышку. И… ничего не происходит.

Сапер из двадцать первого века осматривает содержимое чемоданчика собственными глазами и говорит сквозь зубы:

— Удивительно примитивная конструкция, но для этих диких времен сойдет. Теперь нужно отправить это самодельное изделие в ведомство товарища Бергман, пусть там попробуют определить происхождение взрывчатки и установить, кто такое мог собрать. А я в этих делах пас. Могу только сказать, что в нашей фирме так никогда не работали…

И в этот момент несостоявшуюся жертву покушения начала бить крупная дрожь.

— Но так быть не должно, не должно, не должно… — побледнев, бормотал он.

— Наивный мальчик, — вздохнула Кобра, — у вас там каждый день кого-нибудь взрывают, стреляют, давят машиной или