Год 1994-й. Крах Гегемона - Александр Борисович Михайловский

не столько за возможность нанесения ядерных ударов (всего пять свободнопадающих бомб), сколько за само название. Омерзительный был исторический персонаж — один из тех, что загнали Францию на бойню Первой Мировой Войны.

Рядовые французы и француженки в городах и сельской местности от этой акции даже не почесались, а вот возможность сделать пакость в стиле «да не доставайся же ты никому» у парижских политиканов сильно уменьшилась. В случае подготовки к взлету многоцелевых самолетов «Мираж-2000D», несущих ядерные крылатые ракеты с дальностью полета до трехсот километров, ими займется специально выделенный эскадрон «Стилетов», и одновременно ударами с воздуха начнется тотальное истребление французской армии и ликвидация Пятой Республики. Ничем другим подобные поползновения после требования капитуляции закончиться не могут. Ну нет у меня сейчас времени на то, чтобы нежно щипать французских генералов за разные места и спрашивать: «А не пора ли вам сдаваться, брат мусью?». Нокаутирующий удар в челюсть в таких случаях и надежнее, и доходчивее.

По моему мнению, включение нации пожирателей лягушек в число держав-победительниц во Второй Мировой Войне было одной из ошибок товарища Сталина, организовавшего генералу де Голлю раскладной стульчик у стола, за которым уже сидели Советский Союз, США и Великобритания. Дело в том, что голлисты были самой антикоммунистической, антимарксистской, антисоветской, и в то же время колониально-империалистической частью Сопротивления, а потому функционально мало отличались от типичных нацистов. В послевоенной Франции с коммунистами они воевали насмерть — не только ножами и кастетами, но и при помощи огнестрельного оружия, в том числе и автоматического.

В мире пятьдесят третьего года, где вся Европа легла под гусеницы сталинских танковых армад, эта ошибка была исправлена. Но голлистские боевики из Службы Порядка (французская аббревиатура SO) не смирились с поражением. Начались нападения на советских солдат и офицеров, диверсии на железных дорогах и обстрелы воинских колонн. И тогда планшет орбитальной сканирующей сети, переключенный в контртеррористический режим, показал врагам советской власти, куда на зиму улетают русские раки. Наводка была точной и безошибочной. Истребительные группы МГБ при поддержке отрядов местных «специалистов»* выезжали по указанным адресам и на месте вершили суд и расправу. Боевиков, бравших в руки оружие, вне зависимости от пола и возраста, ждал расстрел на месте, а члены их семей отправлялись в далекое путешествие на восток, чтобы оказаться расселенными по российской глубинке под гласным надзором милиции и местной советской деревенской общественности. Активных боевиков в SO было что-то около трех тысяч, поэтому за месяц такой работы они закончились полностью.

Примечание авторов:* военизированные формирования французской компартии назывались «специальной организацией» и до начала в СССР эпохи развитого волюнтаризма они насмерть месились с голлистами из SO.

Ну и мне тоже был урок, что голлизм, даже лишенный вождя — это не так безобидно, как было принято считать. Ситуация в девяносто втором году значительно мягче, коммунисты и их оппоненты там уже давно «не те», французская колониальная империя канула в лету, сохранив немногочисленные рудименты в виде «заморских департаментов», но все же ухо с обстановкой на местах нужно держать востро. Местный протестный контингент я могу посылать либо к себе в Метрополию, либо в Аквилонию, причем аквилонцы еще возьмут не каждого, да и мне не каждый нужен. Остаются только просторы «дикого» Каменного века, куда самый буйный контингент пойдет с одним ножом на пятерых. За другие нации я уверен, а вот французы могут забарагозить. Тут тщательнее надо.

Кстати, о колониальной империи. Энергооболочка подсказала, что вопрос обретения ядерного оружия перед французскими военными и политиками в Основном Потоке встал после поражения под Дьенбьенфу от вьетнамских коммунистических партизан. То есть изначально оно было предназначено не для борьбы против равновеликого противника, а для устрашения большой дубиной мятежных обитателей колоний. После такой информации облик бойцов сопротивления германскому фашизму как-то дополнительно поблек, и из-под него окончательно проступило мурло типичного людоеда и колониалиста.

Неоколониализм при этом ничуть не лучше. Орбитальная сканирующая сеть накидала мне фактов жесточайшей эксплуатации бывших колоний (преимущественно в Африке южнее Сахары), военных переворотов, интервенций и политических убийств, инспирированных французским истеблишментом и осуществленных наемниками самого бандитского толка. Впрочем, если вспомнить историю моего родного мира, то Муаммара Каддафи (а ведь тоже был глыба-человечище) свергли и убили не без участия французских политиков, военных и спецслужб.

Развитие капитализма во Франции не прошло этой нации даром, и, растеряв свои лучшие качества, она многократно усилила худшие. Впрочем, это опять же касается не всего французского народа, а только его политической элиты, которая раз от раза выглядит все омерзительней. И именно об этом (за исключением событий в мире пятьдесят третьего года) мне предстоит говорить с французским пока еще президентом Франсуа Миттераном.

И вот, когда бойцовая остроухая ввела этого персонажа в мой кабинет, я подумал, что так мог бы выглядеть не упокоенный труп: шаркающая походка, трясущиеся руки, пустой невидящий взгляд, который с трудом сфокусировался на моей особе.

— А, это Вы, месье Сергий, ужасный и беспощадный император Галактики? — каркнул он после небольшой паузы. — Вы возвели на месте павших Советов Новую Русскую Империю, выступили на стороне диких и необузданных сербов, не желающих признавать, что их время ушло, а потом решили под корень разрушить нашу европейскую цивилизацию, и теперь, полный торжества, любуетесь на одного низвергнутых владык погибшего мира?

«И этого знатного деятеля мировой социал-демократии когда-то называли лучшим другом Советского Союза», — шепнула мне энергооболочка.

«С такими друзьями не надо никаких врагов, потому что они друзья только сами себе, — отозвался я. — Я даже понимаю логику генерала де Голля в тот момент, когда он выводил Францию из военной организации НАТО. После начала большой войны в Европе обе стороны должны были истощить свои арсеналы и понести тяжелые потери — как в людях, так и в промышленном потенциале. И тут появляется не участвовавшая в этом блудняке ядерная держава Франция, вся в белом с блестками, и требует от своих ближних и дальних соседей покорности под страхом окончательного уничтожения».

«Вполне возможный вариант», — хмыкнула энергооболочка и отключилась.

Но это было еще не все.

— Топтал я вашу европейскую цивилизацию двумя ногами, ибо она есть мерзость в глазах Господних, — откуда-то из глубины моей сущности громовым голосом рявкнул младший архангел, мгновенно активировавший все атрибуты. — Ложь вы громоздите на предательство доверившегося, алчность — на оскорбительное пренебрежение другими народами, а венцом вашего сознания является чистая злоба в отношении тех, кто чище, умнее и добрее, чем вы. Доброту и миролюбие, кстати, вы воспринимаете как слабость, и в качестве единственного способа убеждения признаете