Сердце Дезертира - Игорь Евгеньевич Пронин

– Хорошие ботинки, да размер же не мой! Раза в два бы поменьше.

Пискнули ПДА. Все трое с радостью ухватились за ожившие приборы и прочли одно и то же:

«20.13, „Сабж“, настоящее имя неизвестно, Периметр, потеря крови, DS 045/у».

– Жив Че, и связь в порядке! – обрадовался Рябой. – О, сообщения посыпались! Ну, что можно узнать – узнаем и валим отдыхать. Не унывайте, жандармы! Будем дома, я угощаю! Конец напастям.

Но все, конечно, только начиналось.

Глава вторая

– А когда шли назад, он этими штанами еще и за колючую проволоку зацепился! – В баре «Шти» Насвай смеялся над своими рассказами громче всех. Впрочем, он всегда так делал. – И шепчет: подождите, подождите! А Гоша такой: что, опять обосрался?! Ха-ха-ха!

Но сталкеры уже отсмеялись, и никто его не поддержал. Может быть, им было бы веселее, говори Насвай правду, но по требованию Гоши рассказ пришлось несколько изменить. В нем не было Дезертира со странным баллончиком, и вообще все вышло очень просто: Рябой спустил штаны, и тут на них напали свиномрази. Пока Гоша и Насвай отстреливались, Рябой драпал с голой задницей. Еще один подвиг посмешища Зоны.

Окончательно взявший на себя обязанности старшего группы Гоша устроил своим подельникам инструктаж сразу же, как троица преодолела Вторую линию Периметра и оказалась вне зоны досягаемости военных патрулей.

– Значит, так! – Он решительно сбросил на землю рюкзак. – Слушайте меня, и тогда наши задницы будут в порядке. Кроме, конечно, задницы Рябого – с таким хозяином ей тяжело придется. Но это потом, а пока самое главное – помалкивать!

– О чем? – не понял Насвай. – Ты же сам хотел всем про Рябого рассказать! Ребята поржут.

– Нельзя говорить о Дезертире и Сабже, – уточнил Гоша. – И о странных свиномразях тоже не надо. Сабжа мы не видели, ничего не знаем. Дезертира – не видели. Свиномрази… Ну, они напали на Рябого и вели себя как обычно. Едва отстрелялись.

– Не надо, а? – робко попросил Рябой. – Давайте тогда уж ни о чем вообще не рассказывать. Сходили на Мусорку, обернулись без особых проблем, вот и все.

– Не-е-ет! – Насваю такой поворот не нравился. – После того, что мы пережили… Вся Зона должна знать, какой ты засранец!

– Тем более вся Зона уже это знает. Просто все думали, что это фигуральное выражение… Я хочу сказать – шутка такая, – уточнил Гоша для Насвая. – А теперь будут знать, что ты засранец самый настоящий. Подробности сейчас обсудим и затвердим.

Рябому ничего не оставалось, кроме как согласиться. Да его, в общем-то, никто и не спрашивал. А он и сам прекрасно понимал, что история, в которой замешаны Дезертир, расстрелянный им военный патруль и погибшие люди Бубны, – не та тема, о которой стоит судачить. Говорят, что сталкеры умеют бояться только в Зоне. Но и по эту сторону Периметра есть кое-что, с чем даже сталкер связываться не захочет.

Выбравшись с опасной территории, приятели поскорее отправились к ближайшему скупщику, работавшему на Бубну: таким, как они, полагалось продавать артефакты только тем, у кого столуются. Их принял длинный жилистый мужик по прозвищу Барбос. Прежде чем их впустили в квартиру, они стали свидетелями забавного – в какой-то степени – инцидента: едва не сбив их в дверях, на лестничную площадку выскочила смутно знакомая девица в изрядно помятой одежде. Девица ругалась последними словами и на нежданных гостей зыркнула коротко и гневно.

Сталкеры показали небогатую добычу, и Барбос, достав из-под матраса мятую пачку евро, «отслюнил» им, сколько полагается. Ну разве что чуть-чуть меньше. Зато теперь у него можно было оставить оружие и снаряжение, а потом отыскать на захламленных антресолях «гражданские» шмотки.

– Шляетесь, шляетесь… – протянул Барбос, почесывая смуглую татуированную грудь. – А тут такое творится! Да еще Нинка эта… Нинка – дрянь!

Насвай хотел было поддержать разговор о Нинках, Светках и Наташках, но Гоша показал ему кулак – с этим вопросом пускай Барбос сам разбирается, не их дело.

– А что творится-то? – спросил Рябой.

– Бубна сказал: если его кто потревожит до завтра – будет умирать долго, вот что.

– Но в «Шти»-то мы зайти можем? – не унимался Гоша. – Положено.

– Конечно, положено! – кивнул Барбос. – Бизнес без выходных. А к Бубне не лезьте. У нас там… В общем, хреновые, видать, дела, мои прекрасные маркизы.

Наскоро переодевшись кто во что, потому как разбредаться по собственным норам не хотелось, зато очень хотелось потусить среди своих, трое покинули уже уснувшего Барбоса и захлопнули за собой дверь. В подъезде воняло обыкновенной кошачьей мочой, и это успокаивало. Чувствуя себя законопослушными гражданами, невзначай поднявшими нехилого для такой публики бабла, сталкеры вышли на пустынную улицу. О такси в этом районе городка можно было и не мечтать, но Насвай, оказывается, подготовился.

– Прогуляемся! – сказал он. – Воздух свежий, свиномразей здесь не водится. А если напрямую, через частный сектор, то выйдем к «Штям» за часок.

– Ладно, – согласился Гоша. – Только чтоб никто не сболтнул о том, о чем не надо!

Может быть, кому-то Насвай и особенно Рябой показались бы людьми, мало заслуживающими доверия в плане «промолчать», но Гоша знал обоих не первый год. А в Зоне год за… Трудно даже сказать, за сколько, это уж кому сколько кукушка накукует. Теперь, немного успокоившись и получив деньги, Гоша почти любил обоих.

И вышло так, что к монументальным, непробиваемым воротам бара сталкеры подошли уже чуть-чуть пошатываясь и нестройно напевая народную песенку про «Черную быль». Впустивший их Гоблин, здоровенный «вахтер» Бубны, даже слегка прихватил толстыми пальцами за плечо Рябого, но тот дружелюбно ему улыбнулся:

– Не унывай, жандарм! С ходки идем!

– Ну и что, что с ходки? Радости, поди, полные штаны?

Гоблин отпустил Рябого и брезгливо отер пальцы о штанину. У босса были неприятности: пропали несколько ребят, и, похоже, насовсем. Не допущенный до секретов Гоблин считал своим долгом переживать из солидарности. Но что взять с троих оболтусов? Бизнес есть бизнес, а выкинуть можно и попозже, когда денежки сольют.

Внутри бара всем, конечно, было глубоко наплевать на проблемы Бубны. Нормальный сталкер будет только рад, если толстый безногий кровопийца нарвется на неприятности. Вслух об этом, конечно, не говорят – но кто и когда любил рисковать головой, зная, что большая часть прибыли останется вот у такого бизнесмена? Поэтому за фигурными решетками по углам все так же извивались