Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва

– Хватайся! – Мэй Шан уже успела пересечь зал и оказаться рядом с другом, протягивая ему руку. – Так уж и быть, на этот раз дотащу тебя до твоего места.

Не раздумывая, Гэн Лэй обхватил её нежную ладошку и почувствовал привычное спокойствие. Утренний кошмар рассеивался в тёплых солнечных лучах, которые пробивались сквозь покачивающиеся на ветру циновки, и окончательно исчезал от крепкого рукопожатия. Когда он находился рядом с Мэй Шан, всё сразу становилось в разы проще, словно эта девочка каким-то неведомым образом забирала его печали и сомнения.

– Вытяни ноги, пока шифу нет! – сказала она, усадив Гэн Лэя на жёсткую подушку. – И поешь немного, а то к вечеру ты не то что идти, даже ползти не сможешь в сторону дома.

Он принял из её рук деревянную шкатулку, внутри которой лежали рисовые шарики, завёрнутые в тёмно-зелёные листья бамбука, и благодарно улыбнулся. Пусть его ещё хоть тысячу раз накажут – если Мэй Шан будет рядом с ним, то он всё выдержит.

* * *

Завершив ежедневное утреннее моление перед золотой статуей небожителя Гуаншу, монах Сюй вышел из храма Чжугао и зажмурился, прикрыв ладонью глаза. Солнце сегодня особенно сильно тянулось лучами к многоярусной пагоде с круглой крышей, покрытой светлой черепицей, отчего свет расходился во все стороны и заливал внутренний двор.

После первого занятия он обычно оставлял младших учеников медитировать, сам же отправлялся выполнять необходимые обряды: алтарь для подношений всегда должен быть чистым и полным яств, благовонные палочки зажжены, а молитвы за благополучие провинции вознесены ещё до полудня.

Поручив остальным монахам менее важную работу, он наконец освободился и мог посвятить всего себя молодому поколению. Его воспитанники как раз находились на нижней площадке, окружённой каменным заборчиком, и вразнобой выполняли первое таолу – Восход над туманными горами.

Спустившись по ступеням к парапету, монах Сюй остановился и сверху оглядел учеников. Пока все они были лишь случайными прохожими, которых отправили в школу Шэньгуан в надежде, что эти дети смогут в четырнадцать лет пройти Посвящение и ступить на заклинательский путь. Но, как и случалось каждый год, из сотни претендентов благословение небожителя и допуск к настоящему обучению получали лишь единицы. Как ни посмотри, а в нынешнем классе, кроме мальчишки Гэн Лэя, не было выдающихся учеников.

– Раз, два, три, четыре… – Снизу доносился твёрдый голосок Мэй Шан, которая стояла впереди всех и громко считала, заставляя остальных выполнять нужные движения.

Дети неохотно опускались в глубокие стойки и медленно проводили руками по воздуху, то вычерчивая плавные дуги, то выставляя ладони вперёд и возвращая сжатые кулаки к поясу. Всё это выглядело настолько нелепо даже для девятилетних учеников, что монах тяжело вздохнул и почесал лысую голову. Его задача – подготовить младших к вступлению в ряды адептов Шэньгуан, но кажется, он со своими обязанностями совершенно не справлялся.

– Как успехи у нашего молодого поколения?

Голос принадлежал тому человеку, которого монах Сюй меньше всего хотел бы сейчас встретить. По одной из боковых лестниц, рядом с которой росли в ряд желтеющие деревья гинкго, поднимался глава школы – Гэн Исюань. Он напоминал небожителя в своих светлых одеждах, что ниспадали до самых ступеней и тянулись за мужчиной шлейфом, покрытым золотой вышивкой, а его длинные пшеничные волосы венчала высокая сверкающая диадема. Монах снова зажмурился, ведь всё это сияние неприятно слепило глаза, и поклонился, вложив правый кулак в левую ладонь.

– Глава Гэн, не ожидал увидеть вас здесь так рано! Ваше занятие со старшими учениками начинается только после обеда.

– Доброе утро, Сюй-сюн![27] Дело в том, что сегодня мне приснился дракон с окровавленной пастью, который сорвал лапой флаг клана Гэн. Я поднялся в холодном поту и решил сразу пойти в храм, чтобы помолиться… Что-то мне неспокойно.

Глава и правда выглядел встревоженным: между его светлыми бровями собрались морщинки, а руки он убрал за спину, где наверняка заламывал себе пальцы. Нечасто можно было увидеть этого всегда собранного заклинателя в таком состоянии, поэтому монах поспешил подбодрить его:

– Те образы, которые приходят к нам во снах, не всегда являются отражением реальности, иногда они всего лишь предостерегают нас. Во всяком случае дракон – благоприятный символ, он приносит удачу. Просто воскурите благовония из шалфея в главном зале и преклоните колени перед Последним небожителем, возможно, он откроет вам свой замысел.

– Да, пожалуй, так и сделаю, – кивнул глава Гэн и положил ладони на каменный парапет, оглядывая нижнюю площадку, где всё ещё выполняли таолу дети. – Вы так и не ответили на мой первый вопрос. Есть ли в этом году подающие надежды ученики?

– Многие из них до сих пор не выучили даже Восход над туманными горами, поэтому о каких-то успехах говорить сложно.

– Вижу, что мой племянник уже сейчас выделяется среди остальных! – с гордостью заявил Гэн Исюань и указал на Гэн Лэя, движения которого отличались плавностью и изяществом. – Он с каждым днём становится всё лучше и лучше, а его таолу так же легки и грациозны, как полёт цапли над лотосовым озером. Растёт достойная замена моему брату и советнику.

– Его стиль действительно довольно необычен: поступь гораздо мягче, чем у ваших сыновей, а поток ци плотнее, – подтвердил монах, но не спешил слишком нахваливать своего ученика. – И всё же мальчишке до сих пор не хватает дисциплины.

– Что ж, это приходит с возрастом. Будьте с сяо-Лэем построже, пусть занимается больше остальных: после Посвящения я хочу взять его в ученики и лично обучить, чтобы он стал достойным советником для Гэн Цичжана.

Монах Сюй понимающе кивнул. Каждый замечал необычайный дар, сокрытый в этом юнце, и теперь задачей всех шифу школы Шэньгуан стало развитие способностей Гэн Лэя, чтобы и в их клане наконец взошло новое светило. Сильных заклинателей хватало везде, но выдающиеся рождались в империи Чжу слишком редко.

– Тогда не буду больше отвлекать вас от занятия! – сказал Гэн Исюань и поклонился. – Ведите детей за собой шаг за шагом[28].

– Благодарю за напутствие!

Они разошлись, и монах Сюй медленно побрёл вниз по ступеням, усыпанным жёлтыми листьями гинкго. Когда он спустился к площадке, ученики уже закончили упражнение и расселись на песке, сопровождая свою негромкую беседу частыми смешками.

– Что за неподобающее поведение в храме? – Он взял со стойки бамбуковый шест и ударил им по небольшому металлическому гонгу, который стоял у входа во внутренний двор. – А ну-ка, поднялись и построились!

Ученики вздрогнули от неожиданного шума и сразу подскочили, занимая свои места.

– Покажите первую стойку Восхода над туманными горами!