Медоед 9 - Макс Гудвин

закрыл дверь. А я первым делом присел, открыл одну из сумок и, достав оттуда зелёную футболку, зелёные трусы и чёрные носки, взял их и, зайдя в туалет, надел вместо полотенца. Вышел уже в трусах, носках и футболке, а Осьминог уже присел к столу, за которым лежали Тиммейт и мой сотовый.

— Чай, кофе? — спросил я, доставая чёрную форму из сумки.

— Кофе, тем более что чая сейчас Шмель чёрного не достанет, а на кухне только зелёный. — произнёс Осьминог. И вот пока что, он казался мне вменяемым.

Я поднял трубку, чтобы попросить Шмеля сделать кофе. Однако Шмеля на посту не оказалось, трубку взяла Сакура и сообщила, что сейчас сделает.

— Что, Медоед, похоже, вдвоём пойдём? — спросил он.

— Откуда знаешь? — уточнил я, надевая чёрную форму с карманами, но без опознавательных знаков.

— Подслушал разговор коллег-офицеров. — ответил он.

— И что они говорят? — спросил я.

— Я не стукач, но форму доклада знаю хорошо, — улыбнулся Осьминог. — Да ничего особенного, мечтают, чтобы всё снова было как прежде: ты уехал, и они могли нормально работать и далее.

— У-у-у… — протянул я.

— Они так-то хорошие парни. Просто первую свою жизнь живут, не знают, что не в деньгах счастье.

— А в чём, Осьминог, счастье? — спросил я.

— Счастье в том, чтобы видеть счастье вокруг. Видел же, как старики сидят и наблюдают за природой, рассматривая бабочек? Или наблюдают за играющими в песочнице детьми?

— Ну видел. — кивнул я, садясь напротив.

— В этот момент они постигают себя. Цель бабочки — радовать глаз, а суета бабочки не должна касаться старика. Ведь если бы бабочка вдруг осознала, как мало она живёт, она бы так не суетилась…

— Я тебя не до конца понял. — проговорил я.

— Если бы дрозофила, которая живёт всего трое суток, знала, сколь коротка её жизнь, чем бы она занялась? — спросил меня Осьминог.

— Старалась бы получать кайф от каждого момента в её жизни. — ответил я.

— Так. А чем мы от них отличаемся?

— Тем, что мы живём не три дня? — уточнил я.

— И забываем, что умрём все. Поэтому и кажется, что Бэха на блатных номерах — это что-то стоящее. — произнёс Осьминог.

— Ну а ты… Почему ты ликвидатор? — спросил я.

— Я только это умею в этом жадном до силы мире. — ответил он.

«Ну всё, пошла мистика и эзотерика», — подумал я, и в дверь постучались. Я открыл её видя как за ней стоит девушка держа перед собой поднос с двумя чашками кофе. Миловидная девочка в светлой кофточке и джинсах, в очках, как и положено аналитику, судя по позывному, зашла и поставила его на наш стол.

— Что за граната «Молот»? — спросил я у Осьминога.

— Это болванка, надеваемая на любую палку. Внутри — нитроглицериновая колба и светошумовые составляющие на основе фосфора. Имеет чеку: как только чека выдернута, она встаёт на боевой взвод, и как только колба рушится после удара, происходит детонация и вспышка. Чтобы стёкла вышибать в машинах — хороша. Ослеплять, оглушать. Странно, что ты не знаешь о ней.

— Первый раз слышу. — покачал я головой.

— В твоём мире её не было? — спросил он у меня.

— Брат, давай не о мирах, пожалуйста. У меня голова от реального бреда уже вспухла, а тут ты ещё накидываешь.

— Давай не о мирах. — согласился Осьминог. — Я «ёж-лиану» заказал тоже. Растянем по дороге — машина колёса пробьёт и остановится. Вот только «молот» нам не понадобится, к ней хрен подъедешь. Их, как говорится в справке, там трое будет. Могут стрелять начать, поэтому есть предложение: я «молот» кину в лобовое. Попаду — не попаду — не важно. Главное, вперёд не смотреть, а то глаза повредишь. Далее работаем по целям: одна женщина, два мужика. Приоритет — мужики. А из двух баб выберем нашу.

— Ты с чем работать будешь? — спросил я его.

— Я на коне поеду, молниями ударю. — начал он и, видя мой взгляд, поправился: — После броска «молота» начну прицельную работу из AUGа. У меня на нём ПНВ, поэтому не промахнусь.

— AUG? — переспросил я. — Погоди, я знаю это оружие, оно из CS же.

— Изначально из Австрии, — ответил Осьминог. — Но возможно, в CS тоже на вооружении, хотя я не уверен, что знаю, что это за организация.

— И не надо тебе. — произнёс я.

Девочка с подносом ушла и слово за слово, я общался с психом, который считал себя магом, запертым в мире без силы, и отмечал, что общаться с ним было приятнее, чем с какой-нибудь небинарной девочкой, «запертой» в теле мужика. Ближе к отбытию Осьминог меня покинул, и я, экипировавшись, вышел в холл здания отеля. Он подошёл сюда чуть позже, одетый почти как я, но на нём был бронежилет в разы легче, чем мой, а вот шлем тоже был японский «Ронин», австрийский AUG висел на плече, а в руках был железный чемодан. «Лиана», как я понимаю, собственной персоной. Выйдя из здания, мы сели в служебную Газель, где я был за рулём, потому как чтобы получить водительское, надо принести справку из наркологического и психоневрологического диспансеров, а магам там почему-то этих справок не дают.

И вот мы вдвоём под коррекцию Тиммейта выехали наперерез. И, найдя нужный участок дороги сквозь лес, где иногда ездят машины, припарковали Газель на гравийку и стали ждать, пока точки на экране телефона не стали слишком близкими.

— Вон она, — проговорил я в рацию Осьминогу, завидев далёкие фары.

— Понял, работаю! — выдал «маг» и перебежал через дорогу с железным коробом, который выпустил из себя в три ряда шипастое полотно.

Глава 3

«Кадровые» решения

И только на позиции я понял, что шлем «Ронин» у нижегородцев, как назло, не был оборудован ничем и в этой темноте мне полагаться не на что. СР-3М у меня был, конечно, с оптикой, но такого жёсткого, как говорят американцы, фак-апа, или, как говорят у нас, проёба,