Короткий путь - Михаил Антонов

— А пока, уважаемый мастер, ты будешь проживать в этом доме. Это теперь твоё временное пристанище. — Он указал рукой в сторону дверей, откуда появлялись слуги. — Обращайся к ним с любыми просьбами. Они предупреждены и будут выполнять твои поручения, обеспечивать тебе надлежащее проживание. Еда, вода, чистая одежда — всё, что пожелаешь.

Я благодарно кивнул.

— А теперь, уважаемый мастер, я попрошу тебя покинуть ковёр. Мне нужно ненадолго отлучиться. Дела, знаешь ли, государственной важности.

Я поспешно вскочил, чуть не запнувшись в подушках, и отошёл к краю террасы.

Глава 2

2

Ковёр под Фархадом дрогнул, края его слегка приподнялись. Потом, плавно, без единого звука, он оторвался от каменных плит. Сантиметр, другой, третий. Вот он уже парил в воздухе на уровне моей груди, и ветерок слегка колыхал его тяжёлую бахрому.

Фархад помахал мне рукой и что-то крикнул, но ветер унёс его слова в сторону.

Ковёр начал медленно подниматься выше. Сначала он проплыл над крышей дома, заслонив на мгновение солнце, а затем, набрав высоту, плавно развернулся и взял курс на центр города.

Я с интересом смотрел, как он удаляется. Сначала ещё можно было разглядеть фигуру Фархада, возлежащего на подушках, потом ковёр превратился в маленькое пёстрое пятнышко, а затем и вовсе исчез в мареве горячего воздуха.

Я остался один.

Терраса была небольшой, но уютной. Каменные плиты, резные перила, за которыми открывался вид на окрестные крыши и зелень садов. Я прошёлся по ней, разминая ноги после долгого сидения на подушках, и вдруг заметил в углу, у самой стены дома, изящную винтовую лестницу, уходящую вниз.

Любопытство взяло верх. Я подошёл к лестнице, потрогал перила — тёплое, нагретое солнцем дерево, искусно вырезанное, с восточными узорами — и начал спускаться.

Ступеньки привели меня в небольшой внутренний дворик, вымощенный всё тем же светлым камнем. В центре его журчал крошечный фонтанчик — тонкая струйка воды стекала по каменным чашам, наполняя воздух прохладой и лёгким, успокаивающим звуком.

А за двориком открывался сад.

Небольшой, но ухоженный до такой степени, что казался нарисованным. Ровно подстриженная ярко-зелёная трава, как газон на стадионе в моём мире. Вдоль дорожек, посыпанных мелким белым камнем, росли кусты, подстриженные в форме идеальных шаров и конусов. Чуть дальше, в тени, расположились плодовые деревья — я узнал гранаты с их красно-оранжевыми цветами, инжир с широкими резными листьями и ещё какие-то, незнакомые мне, усыпанные мелкими жёлтыми плодами.

Воздух здесь был совсем другим — густым, сладким, пропитанным ароматами цветов и нагретой на солнце листвы.

Я побрёл по дорожке, вдыхая этот райский запах и ощущая, как жара становится всё ощутимее. Солнце здесь, в Шамсахаре, пекло совсем не так, как в Империи. Оно было каким-то... плотным, что ли. Тяжёлым.

Взгляд упал на одно из деревьев — раскидистый гранат с густой кроной, отбрасывающей большую, спасительную тень. Под ним стояла удобная скамейка, сколоченная из широких, гладко отшлифованных досок, с небольшой спинкой.

Я подошёл к ней. Снял с плеча свою личную пространственную сумку, положил её рядом. Потом стянул мантию, бережно расправил и сложил на скамейку, рядом с сумкой. Сам присел, откинулся на спинку и вытянул ноги.

Тишина. Только журчит фонтан во дворике, где-то вдалеке щебечут птицы, да ветерок шелестит листвой граната.

Я глубоко вздохнул, впуская в себя ароматы сада, и почувствовал, как напряжение последних недель, месяцев — всей этой безумной гонки — потихоньку отпускает меня, тает в тёплом воздухе Шамсахара.

Фархад ибн-Аббас аль-Наджи ступил под своды дворца, и привычная тяжесть каменной громады накрыла его с головой. Здесь, в этой цитадели власти, даже он, ближайший соратник и опора трона, был лишь пешеходом. Никаких ковров-самолётов, никаких порталов — монументальное сооружение, возведённое ещё прадедом нынешнего Повелителя, было пронизано древней магией, блокирующей любые попытки перемещения, кроме как на своих двоих.