Высшее общество - Алекс Хай

— Прошу, господин Фаберже.

Я кивнул ему в знак приветствия, и Штиль тенью прошёл за мной. Внутри на полную мощность работал кондиционер — мне даже стало немного зябко в летнем костюме.

В первом, самом большом зале, располагались украшения для обычных людей. В витринах сверкали камни в золоте и платине, обручальные кольца с бриллиантами, серьги, колье, браслеты… Всё — неартефактное. На стенах висели стильные фотографии месторождений.

Во втором зале меня встретил управляющий — невысокий господин с аккуратно расчёсанными на пробор седыми волосами. Я помнил его фамилию — Ремезов.

— Александр Васильевич, рад видеть вас в нашем магазине! — Церемонно поклонился управляющий. — Чем я сегодня могу вам помочь?

— Я ищу камень для индивидуального заказа, — сказал я. — Цветной алмаз хорошей чистоты, от двух карат, магически активный.

Ремезов слегка нахмурился, и его лицо приняло отстранённое выражение — управляющий прикидывал варианты.

— Прошу за мной, — он повёл меня в приватный зал. Это было небольшое помещение с круглым столом, мощной лампой и стенным сейфом. И правильно: нужные мне камни на витринах не держали.

Через минуту на бархатном планшете лежали девять камней. Я достал собственную лупу и начал осмотр.

Первый камень — четыре карата, огранка кушон, прозрачный, без включений. Идеальный.

Второй был поменьше — классическая круглая огранка, три с половиной карата, минимальные включения, отличная прозрачность.

Третий, четвёртый, пятый…

Все камни были безупречны. Но все, как назло, бесцветные. Чистая, белая роскошь самого высокого качества.

— Анатолий Михайлович, — сказал я, не отрываясь от лупы. — А что-то с цветом у вас есть? Хотя бы лёгкий шампань?

— Один в цвете шампань имеется, — Ремезов открыл боковой ящик, достал ещё один камешек и положил на бархат. — Увы, лишь один, и тот маловат. Наши клиенты предпочитают бесцветные камни…

Я посмотрел на последний камень. Действительно, красивый медовый самоцвет. Но всего восемьдесят сотых карата — неподходящий вес для помолвочного кольца сестры Фаберже. Я положил его обратно.

— Других цветных точно нет? Даже на заказ?

Ремезов вздохнул.

— Александр Васильевич, Якутия — это край бесцветных алмазов. Изредка попадается слабый шампань. Раз в пять-семь лет — жёлтый. Розовых я за всю свою практику видел два, и оба ушли на аукцион ещё до огранки. Голубых не было никогда. Наша корпорация специализируется на белых камнях, и спрос на них стабильно высокий. Цветные — это уже другой бизнес…

Признаюсь, на «Якутские алмазы» я изначально не особо и надеялся — знал специфику их ассортимента.

— Благодарю, Анатолий Михайлович. Я подумаю.

Я попрощался с управляющим и, взяв Штиля, отправился в следующее по списку место.

* * *

«Бриллианты Африки» располагались на Невском, в недавно отреставрированном здании. Место это было своеобразное, но и его нельзя было сбрасывать со счетов. У входа стояли бронзовые слоны, внутри владелец положил мраморный пол с инкрустацией в виде звёзд.

Меня встретила управляющая — мадам Берг. Шумная, ухоженная женщина лет сорока пяти, с массивными серьгами в форме капель и такими головокружительно длинными ногтями, что я невольно задался вопросом, как эта дама обслуживает себя в быту.

Впрочем, управлялась с ними она весьма ловко, как я отметил почти сразу же.

— Александр Васильевич! — пропела госпожа Берг. — Какая честь! Прошу, прошу, давайте я провожу вас в наш приватный кабинет.

Я вежливо изобразил радость от встречи. В этом салоне у меня никогда не было повода появиться. Мы с отцом обычно работали со многими поставщиками напрямую и предпочитали якутские месторождения. Африка нас интересовала гораздо меньше.

Когда я описал госпоже Берг свой запрос, и глаза женщины заблестели.

— У нас, Александр Васильевич, как раз есть три цветных камня! Три! Один лучше другого. Прошу за мной!

Кабинет женщины был обставлен с восточной щедростью: бархатные кресла, низкий столик с инкрустацией перламутром, серебряный поднос с финиками и кофе. Берг усадила меня, попросила минутку и удалилась к сейфу.

Через две минуты на тёмно-синем бархате лежали три камня.

Первый — жёлтый бриллиант, два с лишним карата, огранка «кушон». Цвет насыщенный, тёплый, как липовый мёд. Внешне — красавец.

Второй — розовый. Чуть меньше двух карат, овальная огранка. Цвет у него был слабый, между розовым и почти бесцветным. Не совсем то, что хотелось бы…

Третий камень был насыщенного коньячного цвета. Три с лишним карата, небольшие вкрапления, изумрудная огранка. Действительно, эффектный.

— Не правда ли, чудо? — мадам Берг сложила руки в умилении. — Эти три камня — гордость нынешнего сезона!

— Позвольте взглянуть, — я достал лупу. Берг, конечно же, сделала вид, что только этого и ждала.

Камни были хороши. Чистота приличная, с небольшими вкраплениями, что для цветных алмазов даже норма. Огранка — тоже без явных огрехов. К документам у меня тоже не возникло вопросов.

Дело оставалось за магией.

И тут я обнаружил, что все три камня — пустышки. Красивые, но напрочь лишены магической силы. Никакого артефакта с такими камнями не сделаешь.

Мадам Берг наблюдала за моим лицом. И, видимо, что-то заметила, потому что улыбка её начала медленно сползать.

— Александр Васильевич, что-то не так?

— Скажу прямо, — я положил лупу. — Мне нужен самоцвет, а не просто цветной бриллиант. Магически активных цветных у вас сейчас нет?

Женщина замялась.

— Понимаете… — наконец произнесла она. — Магически активные цветные алмазы — большая редкость. Поставки таких камней крайне ограничены. У нас был — буквально месяц назад — изумительный голубой, два с половиной карата, активный. Но его, конечно, тут же выкупила великая княгиня Ольга Александровна…

Понятно. Ну, тоже ожидаемо.

— Когда ожидается новая поставка? — спросил я.

— Ближайшая — через пару месяцев, из Ботсваны… Но я не могу обещать, что в поставке будет подходящий самоцвет…

Я поднялся.

— Благодарю за уделённое время, мадам Берг.

— Если что-то изменится — мы тут же сообщим! У меня есть ваша визитка, я её сейчас же её найду…

— Спасибо.

Я поднялся и вышел, спиной ощущая её разочарованный взгляд.

На Невском было солнечно и людно. Бесконечные туристы фотографировали Казанский собор, на углу мальчишка торговал воздушными шарами, в кофейне напротив студентки хихикали над телефонами. Жизнь шла своим чередом.

Я постоял минуту на тротуаре, глядя на проспект.

Розница себя исчерпала. Это я понял ещё в Якутских, окончательно убедился у мадам Берг. Серьёзный товар на витринах не лежит. Он расходится по закрытым каналам, частным аукционам, личным брокерам.

Значит, пойду более трудным путём.

* * *

Стоило переступить порог мастерской, как мне в нос ударила привычная смесь запахов — раскалённый металл, чуть прогорклый запах кожи на рабочих