Высшее общество - Алекс Хай

Воронин склонился над своим верстаком — видимо, правил очередной браслет по заказу из Военного министерства. Мастер не поднял головы, только буркнул:

— Здравствуйте, Александр Васильевич.

Егоров возился с аметистом фантазийной огранки. Степаныч в дальнем углу подметал полы и одновременно ругался на радио, из которого вещал какой-то политический деятель.

Я снял пиджак, повесил его на спинку стула и сел рядом с Егоровым на табурет.

Бывалый мастер не сразу обратил на меня внимание. Ещё с минуту он молча проверял огранку, потом отложил аметист, протёр руки полотенцем и посмотрел на меня поверх очков.

— Ну что, Александр Васильевич? Кто вас сегодня обидел?

Я невольно улыбнулся. Егорова было не обмануть, да я и не пытался. У него был особый дар без слов считывать настроение человека.

— Никто, к счастью, — вздохнул я и включил электрический кофейник в розетку. — Ищу камень, да никак не могу найти подходящий.

— Какой?

— Цветной алмаз. Магически активный, и чтобы ещё и весил от двух карат…

Егоров удивлённо приподнял брови.

— Недурно.

— Ага.

— Закономерно, что пока не нашли — Егоров взял ещё один аметист. — Такие камни — товар штучный, расходятся по заказчикам ещё нередко до огранки…

— Знаю, — отозвался я. — Но попытать счастья стоило. Вдруг у кого завалялся…

— А клиент-то кто, Александр Васильевич? Не для матушки ли вашей случайно?

Я слегка покачал головой и улыбнулся.

— Не для матушки. Но заказчик — человек серьёзный.

Егоров кивнул, не став выуживать из меня подробности. С минуту он сидел молча, постукивая пальцами по краю верстака — думал.

— Знаете, Александр Васильевич, я бы на вашем месте сразу начал искать в Антверпене, — сказал он.

— Я пришёл к тому же выводу.

— Розница в столице — это уже остатки. Серьёзные цветные алмазы расходятся на закрытых аукционах в Антверпене. Туда, бывает, и парижане не успевают доехать — берут заочно через брокеров. У нас же там есть месье Морис Стерн. Давно с ним работаем, человек вроде бы проверенный…

Стерн.

Да, отец и Егоров с ним работали. Ловкий, умный, честный в той мере, в какой может быть честен брокер. У него был офис в Антверпене и хорошая сеть поставщиков в Африке.

Насколько я помнил, в деле Стерн был давно. Брал комиссию пять процентов, но за это гарантировал, что приобретённые через него камни не окажутся проблемными.

— Свяжитесь с ним, пожалуйста, — сказал я. — От моего имени. Параметры: цветной алмаз, любой фантазийный цвет, кроме тёмного коричневого, от двух карат, обязательно магически активный, желательно — некруглой огранки. Бюджет — обсуждаемый, в разумных пределах. Я готов участвовать и в закрытых аукционах.

— Как скажете, Александр Васильевич, — Егоров поднялся и накинул на плечи пиджак. — Сейчас напишу письмо, вас отмечу в копии.

Он ушёл к компьютеру в углу и принялся набирать сообщение — на английском, с техническими терминами, по форме, принятой в международном обороте драгоценных камней.

Отправив письмо, Егоров откинулся на спинку стула:

— Думаю, к завтрашнему вечеру будет первый ответ.

— Благодарю.

Итак, ещё за одну ниточку я дёрнул, но это были не все мои варианты. Я достал телефон и набрал номер Дяди Кости.

— Слушаю, Александр Васильевич, — раздался знакомый чуть хриплый голос в трубке.

— Константин Филиппович, добрый день. Не уделите ли вечером полчаса вашего времени? Дело небольшое, но важное.

На том конце раздался знакомый бархатный смешок.

— Дорогой Александр Васильевич, сегодня вечером я как раз ужинаю в «Англетере» с одним любопытным господином. Часам к девяти буду свободен. Жду вас в «Ротонде».

— Договорились.

Я положил трубку. Воронин по-прежнему правил свой браслет. Степаныч выключил радио и теперь шуршал щёткой в соседнем помещении у младших мастеров. Жизнь в мастерской текла своим чередом, а мне предстоял вечер совсем иного свойства.

* * *

К «Англетеру» Штиль подвёз меня без двух минут девять. Заморосил мелкий, почти невидимый дождь. Исаакиевская площадь живописно блестела, фонари отражались в лужах, и многие постояльцы проводили время на верандах под навесом.

Швейцар «Англетера» моментально узнал меня и пропустил без лишних слов. Консьерж, как обычно, распорядился проводить меня в «Ротонду», а Штиль остался в коридоре.

Дядя Костя поднялся мне навстречу.

— Александр Васильевич, — он крепко пожал мне руку. — Рад вас видеть. Что-то редко вы стали заглядывать.

— Дела, Константин Филиппович. Знаете же, как было с конкурсом.

— Наслышан, наслышан… Присаживайтесь.

Я устроился в кресле для гостей. Дядя Костя плеснул в два стакана немного янтарной жидкости.

— Подарок одного знакомого с Кавказа. Попробуйте, не пожалеете.

Я пригубил. Действительно — тёплая, мягкая волна с долгим послевкусием.

— Хороший коньяк. Благодарю.

Дядя Костя сложил пальцы домиком и уставился на меня с видом дедушки, к которому приехал внук на каникулы.

— Итак, Александр Васильевич, чем же я могу вас помочь?

Я не стал тянуть.

— Я ищу цветной бриллиант. Магически активный, весом от двух карат. Желательно — необычной огранки или редкого оттенка. Для индивидуального заказа.

Хозяин «Англетера» внимательно слушал меня, поглаживая ободок своего бокала. Когда я закончил, он откинулся в кресле и какое-то время смотрел в потолок.

— Непростая задача, Александр Васильевич. Весьма непростая. Цветные бриллианты, да ещё магически активные… Не мне объяснять вам, насколько это редкое явление.

— Разумеется, — кивнул я. — Однако у вас широкий круг знакомств. Быть может, кто-то всё же готов расстаться с подобной реликвией?

— У меня есть несколько посредников, которым может быть интересно этим заняться. Один человек в Бомбее, у него выходы на индийских коллекционеров. В Стамбуле есть двое братьев, через которых часто проходят арабские сделки… И в Лондоне есть один пожилой господин, у которого в личной коллекции, по слухам, лежит пара очень интересных вещей. Но прямо предупрежу: это будет долго и очень дорого.

— Конечно.

Дядя Костя кивнул.

— Постараюсь найти. — Он посмотрел на меня поверх бокала. — И в случае удачно проведённой сделки я считаю себя вправе получить пять процентов от стоимости камня.

Ах ты ж старый лис! Но в данном случае я не собирался спорить и торговаться. У Дяди Кости был быстрый выход на людей, к которым даже у Фаберже не получится подобраться сразу. И за скорость можно было доплатить.

— Согласен, — сказал я. — Пять процентов вам от итоговой стоимости камня. Плюс процент вашему посреднику.

Я почувствовал, как воздух в комнате чуть изменился, словно Дядя Костя не договорил и приберёг кое-что для финала.

И верно, авторитет поставил бокал, снял очки, протёр их платочком, снова надел и уставился на меня поверх оправы.

— Александр Васильевич,