Высшее общество - Алекс Хай

Третий слой — камни. И тут я засел надолго…

Прозрачных мелких, по моим расчётам, понадобится около шестисот штук, размером от пяти сотых до трёх десятых карата.

Чёрных — около ста штук, в основном для центральной «дыры» и линзовидных галактик.

Цветных — голубоватых, розоватых, лимонных — около двухсот штук, тоже мелких, для придания «галактикам» оттенков.

Плюс центральный чёрный бриллиант — около карата, обязательно магически активный.

Большая часть камней — без магической активности, и это для сингулярности неважно. Магическая активность нужна только в центральном камне и в нескольких ключевых точках, где будут сходиться силовые линии композиции. Это, кстати, была отличная новость для заказчика — мелкие неактивные алмазы в десятки раз дешевле магически активных. Можно будет уложиться в разумный бюджет даже с тысячью камней.

Но, зная Дядю Костю, можно было ожидать, что он попросит сделать артефакт более функциональным. И тогда потребуется думать, куда засунуть нужные камни. Впрочем, никто не мешает сделать их скрытыми в металле, если на то пойдёт.

С креплением камней я просидел до позднего вечера.

Простая платиновая нить не подойдёт — слишком толстая, будет видна на чёрном фоне и нарушит ощущение полёта. Стеклянное волокно — тоньше, но хрупкое. При раскрытии может лопнуть, и тогда вся галактика окажется на дне яйца.

Нужно что-то третье.

А если…

А если каждый камень будет сидеть в крошечной оправе — корнерик с четырьмя зубчиками, общим весом одна сотая грамма. От оправы пойдёт платиновый ус толщиной пять сотых миллиметра, ус закрепится к точке на внутренней оболочке яйца… Точки крепления распределятся так, чтобы создать иллюзию объёмной композиции — не на одной плоскости, а в глубине пространства. И ус тоже можно сделать чёрным.

При закрытом яйце усы складываются вдоль контуров внутренней оболочки. При раскрытии расправляются за счёт упругости металла — и камни «выходят» в нужную позицию, как раскрываются бутоны цветов…

Нужно подумать и сделать образец. Долго, сложно, муторно, но это может сработать.

И, наконец, артефактная составляющая.

Центральный чёрный бриллиант будет стабилизатором магического контура и одновременно концентратором воздушной стихии. Магически активные чёрные алмазы — редкая разновидность, но они обладают двойным свойством. На рынке такой камень весом больше карата встречается несколько раз в год. Один из вопросов, которые я подниму при встрече с Дядей Костей: есть ли у него подходящий или придётся искать через того же Стерна.

Я расписал магическую вязь. Внешний контур — по экватору, отвечает за раскрытие. Внутренний — спираль, проходящая через все галактики, отвечает за гармонию композиции. Третий, самый тонкий, — связки между центральным камнем и каждой группой бриллиантов, как магические «гравитационные нити».

Это не боевой артефакт и не лечебный — таких у Дяди кости достаточно. Этот будет интеллектуальным, даже в какой-то степени философским.

Дядя Костя — человек, у которого в коллекции работ Фаберже больше, чем у некоторых музеев. Он избалован техникой и самоцветами. Его не удивишь сложностью закрепки, мастерством огранки, тонкостью эмали. Удивить его можно только идеей. Чем-то, чего ещё не существовало.

«Сингулярность» — именно такая идея. Не вариация на тему, не модернизация классики. Это шаг в сторону. Бесконечность, помещённая в шестнадцать сантиметров чёрного серебра.

Если получится, это будет вещь, которую через сто лет будут разбирать в учебниках. Если не получится — мы потеряем много времени и денег. Но что-то мне подсказывало, что заказчик захочет рискнуть.

Я отложил карандаш и с трудом разогнул пальцы. Кисть отекла. За окном уже темнело. Я взял телефон и набрал короткое сообщение Дяде Косте:

«Константин Филиппович, концепция яйца готова. Приезжайте, когда вам удобно. Лучше — на этой неделе. Покажу первые наброски».

Через две минуты пришёл ответ:

«В четверг в пять приеду к вам»

Я улыбнулся.

Глава 5

Дядя Костя славился поистине королевской пунктуальностью, и на этот раз приехал ровно в пять.

Стоя у окна магазина, я наблюдал, как авторитет выбирался из тёмно-синего внедорожника размером почти что с грузовик. Помимо личного водителя при Дяде Косте были двое охранников, и те, обменявшись взглядами с моими «астреевцами», остались в холле.

Едва двери магазина распахнулись, я направился навстречу гостю.

— Константин Филиппович, — я протянул ему руку, — добро пожаловать.

— Александр Васильевич! — Авторитет пожал мне руку с неизменной твёрдостью, граничившей с захватом в тиски. — Отличное у вас место для магазина, в который раз восхищаюсь. И каждый раз завидую вашему виду на Большую Морскую.

— Уверен, из окон «Англетера» вид даже лучше, — отозвался я.

Авторитет усмехнулся.

— Не жалуюсь. Однако редко удаётся им насладиться.

— Прошу, Константин Филиппович, — я провёл его в гостиную. — Кофе у нас не так хорош, как у вас, однако же обещаю, что не отравим.

С этими словами я распахнул дверь малой гостиной — изысканно обставленной комнаты, в которой мы принимали важных гостей.

Лидия Павловна уже ожидала нас, и при виде матери Дядя Костя мгновенно преобразился. Лицо чуть разгладилось, взгляд потеплел, и сам бывший бандит приосанился и словно стал на пяток сантиметров выше.

— Лидия Павловна, — он бережно взял её протянутую руку и коротко поклонился. — Рад видеть вас в добром здравии. Ваш сын столько рассказывал о вашем таланте, что я не мог дождаться возможности с вами познакомиться.

Матушка улыбнулась, принимая комплимент с царственной сдержанностью.

— Взаимно, Константин Филиппович. Я тоже ждала этой встречи. Прошу, располагайтесь. Желаете кофе?

— Даже если вы нальёте мне яд, не смогу отказаться.

Вон как хвост распустил, старый павлин! Впрочем, галантность моего гостя никогда не переходила границ.

На журнальном столике уже дымился серебряный кофейник, на блюде лежало свежее печенье из кондитерской Вольфа и Беранже. Лидия Павловна лично разлила напиток по маленьким чашечкам и подала нам.

— Интересный сервиз, — заметил гость. — Прусский?

— Саксонский, — отозвалась матушка. — Подарок старого друга прапрадеда Александра. Он переехал из Дрездена в Россию вместе с предками моего супруга.

Дядя Костя с интересом рассматривал чеканку на серебре.

— Да. Теперь вижу, что саксонский… Старинная работа. Должно быть, вы очень им дорожите.

— Настолько, что подаём в нём напитки лишь самым желанным гостям, — очаровательно улыбнулась мать.

Я в который раз невольно залюбовался манерой Лидии Павловны вести беседу. И хотя она происходила из такой же купеческой семьи, но держалась, как потомственная аристократка.

Кофе мы пили, не торопясь и поддерживая светскую беседу.

Дядя Костя не суетился и не торопил — понимал важность церемонии. Он поинтересовался делами, дачей, спросил о конкурсе — не из вежливости, а всерьёз, со знанием дела.

Наконец, мать поставила чашку и взяла папку с эскизами.