Оживитель Гробницы - Сергей Александрович Плотников

знаю, что ты любишь риск, но, честное слово!.. Я ведь не прошу тебя вести себя совсем скромно и незаметно, ты и не сможешь — но, пожалуйста, не забывайся! — ее голос из сердитого стал умоляющим. — Ради госпожи, если уж не ради себя!

— Совет принят, — легко сказал я. — Но, Олла, ты совершенно зря волнуешься. Никто не поймет, что я не настоящий некромант. Потому что я — настоящий. Ну, почти.

Ее брови взлетели вверх.

— Надо же, — сказала она весело. — Хочешь сказать, что ты только притворялся, что воздействуешь Жизнью, а лечил только мазями и эликсирами? Не может быть! Я же чувствовала!

— Потому что я и маг Жизни тоже.

— Так не бывает!

— Погоди минутку.

Я огляделся. В комнате нас только трое: мы с Теей и Олла — Бьеры и Ройга сразу же пошли заниматься нашими животными. Вообще-то, мне следовало бы пойти с ними, да я что-то замешкался. Даже немертвых слуг никаких. Ну правильно: при «посторонних» Олла бы не стала меня отчитывать.

На всякий случай я подошел к окну и задернул занавески, Тея быстро поняла, что я хочу, и начала задергивать портьеры на втором окне. Олла цокнула языком и занялась третьим.

— Ну? — спросила она тоном одновременно веселым и раздраженным, когда с этим было покончено. — Что ты такого невероятного мне хочешь предъявить?

— Первым делом хочу сказать, — произнес я, — что говорю это тебе только сейчас не потому, что не доверяю…

Хотя на самом деле осадочек остался после нашего расставания, но об этом я упоминать сейчас не буду.

— … А просто чтобы не добавлять тебе лишних забот и волнений, когда ты готовилась к нашему отбытию с Ошибки. В общем, суть в том, что я — идеальный маг Огня. Как в сказках. Мое сродство с магией Огня так велико, что я еще умею немного пользоваться магией Жизни и Смерти. Так себе пропускная способность, но что для жизнюка, что для некроманта этого вполне хватает. Я не спешу открываться всем, что у меня есть этот дар, потому что не хочу становиться пешкой в политических играх. Ты сама видела, как тяжело приходилось Тее, когда она попала в такую ситуацию, и ей не на кого было опереться, кроме тебя! Вот, я так не хочу. Поэтому сперва пытаюсь достичь кое-каких других целей. Начиная с доступного омоложения, чтобы не зависеть от имперского эликсира.

Олла в шоке уставилась на меня.

— Что?.. — тихо произнесла она. Потом поглядела на Тею. — Г-госпожа? Эрик в своем уме?

Я вздохнул. Вытянул ладонь. И позволил распуститься над ней алому сполоху пламени.

Олла ахнула. А потом, очень быстро, и секунды не успело пройти, с глухим стуком повалилась на колени. Да не просто на колени — она простерлась ниц на полу у моих ног! Максимально униженный простолюдинский поклон, буквально «лицом в грязь».

— Простите меня! — почти простонала она. — Прошу великодушного прощения за все! — удар головой в пол. — Дозвольте искупить вину! — снова удар. — Прошу прощения! — удар. — Прошу прощения!

Полузадушенный всхлип Теи заставил меня отмереть. Я погасил огонь и упал на колени рядом с Оллой, схватил ее за руки и начал поднимать. Она подчинилась легко, не сопротивляясь. На лбу уже красовалась ссадина (я машинально направил магию Жизни, чтобы подлечить) лицо искажено ужасом.

Сказать, что мне стало хреново, значит, ничего не сказать. Видеть, как твой близкий — ладно, когда-то близкий, но чувства все равно до конца не ушли! — человек вдруг превращается в пустоглазого непися, бездумно следующего «социальной программе», в принципе неприятно. А если этот близкий человек еще и начинает перед тобой унижаться!..

Или — еще более неприятная мысль — может, она не бездумно это делает? Она всерьез считает, что я могу ее… не знаю, сжечь? Еще как-то наказать⁈

Мы с Оллой расстались почти что мирно, пусть и без моего желания, и общались с тех пор почти как раньше. Я очень надеялся, что нам удастся сохранить хотя бы дружбу, и что рациональность и ум Оллы пересилят вбитые с детства установки! Тея же смогла перешагнуть через эту гребаную сословность! И вот теперь одного взгляда на пустое, насмерть перепуганное лицо, хватило, чтобы понять: я надеялся зря.

Но надежда такая специальная сволочь, которая всех переживет. Поэтому я не удержался, крепко обнял Оллу, прижал к себе, начал бормотать что-то глупое:

— Тише, тише, ну что ты, не нужно…

Она закаменела в моих объятиях! Просто моментально, будто я ледышку или статую держу, а не живую девушку.

Я отдернул руки, будто действительно их о лед обжег.

Мне захотелось наорать на нее, может, даже пощечину дать, чтобы опомнилась. Но… я вдруг сообразил, что в этом состоянии она может даже поблагодарить меня за «милосердие»! Что действительно не сжег! Да и Тея смотрела — а при ней я просто не мог расклеиться и потерять самообладание. Поэтому я заговорил максимально мягким тоном:

— Олла, пожалуйста, не надо. Ничего не изменилось. Я такой же, как прежде, Эрик Шелки. Я не аристократ, не… не знаю, личный ученик императора инкогнито! Я — жертвенный маг Огня с фронтира, меня призвали, чтобы убить, а я выжил! И теперь скрываю свой дар! У меня нет реального статуса, тебе не нужно бить поклоны!

— Прошу прощения, достопочтенный мэтр… — невыразительно пробормотала Олла.

— Не надо меня так звать. Я не мэтр — я не обучался магии Огня, так что даже учеником считаться не могу, не то что мастером! Зови меня, пожалуйста, Эриком на людях, как прежде. А наедине… — я сделал над собой некоторое усилие: сейчас мне не хотелось оказывать Олле этот дополнительный жест доверия, но я сказал «А», нужно сказать и «Б». — Когда вокруг нет посторонних, можешь звать Владом. Так меня зовут по-настоящему. Влад Корнилов — мое имя. Меня призвали из мира, не принадлежащего Империи, там нет здешних сословий, там все по-другому! Поэтому для меня ты — вовсе не низшая простолюдинка. Не нужно пресмыкаться.

Впервые Олла посмотрела на меня. Прямым, отчаянным взглядом, со слезами на глазах. Неужели? Я до нее достучался?

— Еще раз, Олла, пожалуйста, — мягко сказал я. — Я — скрываюсь. Мой статус в Империи сейчас ровно такой, как мы пытаемся изобразить — ученик некроманта, не больше, не меньше! Я вырос совсем