Угон инкуба по предварительному сговору - Мария Изгарь

Я подавилась и закашлялась от неожиданности. Точно, вот дуреха, — мне же надо придумать убедительную легенду, откуда я и что тут делаю. Нив косилась в мою сторону с неприкрытым любопытством, и что-то мне подсказывало, что сыграть в «давай не будем об этом, там долгая история» точно не получится.

Ладно, перед налоговой выкрутилась в прошлый раз, значит и здесь что-нибудь сымпровизирую.

От долгого кашля на глазах выступили слезы, — мне это было только на руку. Драматично помрачнев, я отвела взгляд в сторону и без выражения глухо ответила:

— Нету у меня никого. Сирота. Поэтому бродяжничаю, где придется.

Несите Яне Оскара за такие потуги!

Мы с Лешкой и правда были одни друг у друга, почти всю жизнь. Не считая первых лет с родителями — до пожара, когда мне было семь, а брату десять, — да еще трех лет после детдома. Когда Алексею исполнилось семнадцать, нам удалось разыскать деда по материнской линии. С Николаем Андреевичем мы прожили недолго, но очень дружно. А потом его забрал инфаркт, и мы снова остались вдвоем.

Обычная история, на самом деле. Таких много. И я терпеть не могла ныть по поводу прошлого: жить нужно сегодняшним днем!

Поэтому роль опечаленной сироты давалась мне со скрипом. Хотелось верить, что этого хватит: Нив казалась наивной и простой, может и удастся от нее отбрехаться.

А вот пройдет ли этот фокус с кем-то другим, более опытным? С настоятельницей, например?

— Про «Сад» мне рассказала одна добрая женщина. Я ей летом по хозяйству помогала, в обмен на еду и кров — я тянула предложения, как будто мне не очень хотелось говорить на эту тему. А сама тем временем лихорадочно сочиняла правдоподобную байку, стараясь избегать любых лишних деталей: неизвестно, какие в этом мире порядки и уклад жизни, — Ну и вот, она сказала, что я лицом симпатичная и фигура неплохая, поэтому меня могут взять туда на работу, клиентов развлекать. Мол, кормят в «Саду» очень хорошо, комнату дают свою, одежду.

Глава седьмая. Страсти, страхи и сплетни

Сумрак в противоположном конце комнаты загустел. Едва различимая на фоне стены, из воздуха соткалась мужская фигура. Пока я терла глаза и пыталась сообразить, что происходит, незнакомец уже двинулся в мою сторону.

Кто, откуда? Зачем? Все еще сонная и ни черта не соображающая, я затрепыхалась в кровати. Простынь и одеяло превратились в мешающие моему спасению путы, и чем больше я пыталась пинками скинуть их с себя, тем больше запутывалась.

Твою мать, ну что за невезение. Паника билась в мозгу в такт бешено стучащему сердцу.

Неужели чернокнижник? Меня так быстро разоблачили?

Пока я копошилась в постельном белье, бежать уже оказалось некуда: дверь в коридор осталась за спиной незваного гостя.

Значит план Б! Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы что есть мочи заорать, — может, меня услышат служители, или незнакомец испугается и передумает нападать? — открыла рот и...

— Тише ты, дурная. Это я.

Мужчина на мгновение пропал. В следующую секунду его рослая фигура уже нависала надо мной в кровати. Одной рукой он сгреб оба моих запястья и вжал их в перину над моей головой, другой — бесцеремонно зажал мне рот. Длинные серебряные волосы струились как шелковая пелена, обрамляя знакомое скуластое лицо. Багровые глаза щурились и едва заметно светились в полутьме.

Асмодей!

Все накопившееся за день раздражение тут же ударило мне в голову. Вот скотина инфернальная! Заявляется посреди ночи без предупреждения, пугает до полуобморока, еще и руки распускает! Это тело столько перенесло не для того, чтобы его всякие бесы щупали!

Я протестующе замычала и вцепилась зубами ему в ладонь. Инкуб только скептически усмехнулся:

— А сильнее можешь? У меня как раз рука чешется.

Точно, он же извращенец по профессии. И как с ним сладить?

Руки демон мне фиксировал крепко, а вот ноги... Извернувшись, я попыталась заехать Асмодею коленкой в пах, понадеявшись, что анатомически он мало отличается от земных мужчин.

Тот легко увернулся и снова исчез, переместившись к окну.

— Боевая какая. Покладистым призраком ты мне больше нравилась.

— Привыкай!

Я села на кровати, поправила смятую сорочку и принялась массировать запястья, всем своим видом показывая, что в гробу видела такое обращение.

— Зачем явился?

— Проверить, как ты справляешься с заданием.

Асмодей подцепил рукой табурет, передвинул его поближе к кровати и по-хозяйски водрузился сверху. Присмотревшись, я заметила, что выглядит он гораздо более потрепанным, чем во время первой нашей встречи на кладбище. На щеках даже появилась тень щетины.

Неужели и для демонов нынче настали тяжелые времена?

— Очень мило, — я не удержалась и язвительно фыркнула. — Где ты был, когда я три часа ковыляла по морозу в одном платье без обуви? Тогда проверка не требовалась? Между прочим, в этом местном кривоборье разбойники водятся. Я могла к ним в лапы попасть, и тогда твоему гениальному плану пришел бы конец. Ты в курсе?

— В курсе. У них логово на другом берегу реки. Я оставил тебя в безопасной части леса.

Я уставилась на среброволосого нахала.

— То есть ты выбирал место?

— Разумеется.

— И не мог при этом выдать мне теплую одежду? И хоть какую-то обувь?

Асмодей нахмурился и сложил руки на груди.

— Не мог. По моему гениальному плану ты должна была вызывать к себе жалость и выглядеть максимально несчастно, как побитый щенок под дождем. Иначе Варга не стала бы тебя слушать. Она чужих не любит. Да и погода была терпимая.

— Терпимая? — я едва не задохнулась от возмущения. — У меня ноги отнимались! Если бы не Нив с ее запасными носками, тебе во второй раз пришлось бы это тело оживлять!

— Если бы твоей жизни что-то угрожало, я бы вмешался, — лениво огрызнулся инкуб. — А комфорт обеспечивать тебе никто не обещал.

Ответ был предельно честным и этим обескураживал. Асмодей даже не думал издеваться, просто для него «не умрет» и «будет нормально себя чувствовать» — два совершенно разных вопроса. Второй его не интересовал.

— Замечательно, — буркнула я. — Полезно знать на будущее, что моего нанимателя волнует только, есть ли у меня пульс. Тебе бы корпорации возглавлять, там таких любят.

Демон мой сарказм проигнорировал. В красноватом свете фонарей, льющемся через окно, он почему-то вдруг показался мне изможденным, — хотя буквально минуту назад вжимал меня в кровать без каких-либо признаков усталости. И наличия совести.

— Хорошо, другой вопрос. Мне