Леонид: Испания. Том 2 - Виктор Коллингвуд

— Товарищи! Раз начали с человека — будем говорить о человеке. Сразу договоримся: манекен не воюет. Сражается живой боец. Он падает, ползёт, мёрзнет, боится, теряет патроны, матерится, пытается достать противогаз — и при этом ещё должен выполнять приказ. Вот его и будем иметь в виду.

Будённый хмыкнул.

— Верно. Только живой боец ещё и в атаку ходит. Не только ползает.

— Если доживёт до атаки — пойдёт, Семён Михайлович. Куда он денется!

Усы Будённого чуть дрогнули. То ли усмешка, то ли предупреждение. Ему, наверно, и невдомек, что до переднего края еще надо дойти, под бомбами «Штук» и артналетами.

Рыбалко, выполнявший роль секретаря заседания, поднял карандаш.

— Повестка, товарищи. Первый вопрос — стальной шлем нового образца. Второй — полевой головной убор. Третий — стрелковое вооружение, включая автоматическую винтовку Симонова. Четвёртый — штык и нож. Пятый — носимое имущество красноармейца.

Всё чинно. Всё по плану. По чужому плану.

— Слушаем по каске, — кивнул я.

Инженер поднялся, откашлялся и взял со стола шлем — новый, ещё пахнущий маслом и металлом. Широкие поля, небольшой гребень сверху. На манекене смотрелось бодро, по-заграничному. Только я слишком хорошо знал, что красота не равна функциональности.

— Товарищи, — начал инженер, — представленный образец предназначен для защиты от осколков, шрапнели, ударов холодным оружием и обломков. Поля увеличенной ширины прикрывают височную часть, затылок и плечевой пояс. Верхний гребень повышает жёсткость конструкции и прикрывает вентиляционный клапан…

Говорил грамотно, не хуже заводского отчёта. На каждое слово — причина, на каждую деталь — обоснование.

Будённый одобрительно кивнул.

— Голова у бойца одна. В конной свалке сверху прилетает всякое: шашка, приклад, осколок. Без каски плохо. Я сам видел, как человеку полчерепа снимало.

— Что каска нужна — никто не спорит, — сказал я. — Вопрос в форме.

Интендант тут же оживился.

— Форма утверждалась с учётом опыта мировой и гражданской войн. Защитные качества признаны удовлетворительными.

— Кем?

— Комиссией.

— Комиссия в ней лежала под пулемётом?

В комнате стало тихо. Ворошилов чуть прищурился.

— Хорошо. Резко спросил, снимаю. Переформулирую вопрос. Комиссия проверяла шлем на живом бойце в полном снаряжении? Лёжа? При переползании? При стрельбе из винтовки, надевании противогаза, посадке в машину, движении через кустарник, проволоку, развалины? То есть в условиях, приближенных к боевым.

Инженер замялся.

— Проводились баллистические испытания. Удары. Осколочная имитация. Проверка прочности.

— То есть солдата с каской на голове никто не проверял.

Жуков впервые поднял глаза.

— Правильно, — буркнул он. — Пусть ляжет.

Будённый повернулся к нему:

— Что?

— Пусть человек в этой каске ляжет, товарищ маршал. И попробует стрелять.

Будённый нахмурился, но промолчал.

Я посмотрел на Рыбалко.

— Павел Семёнович, найдите живого красноармейца. Не манекен.

Пока искали «подопытного кролика», я вспоминал, как во время СВО (как же давно это было? А ведь помню, как сейчас) бойцы сами покупали себе удобное снаряжение, бронники, обвес на АК. Потому что казенное часто или вообще отсутствовало, или оказывалось изрядным барахлом.

Рыбалко вышел и через пару минут привёл молодого бойца из комендантской охраны. Тот вошёл осторожно — как человек, которого внезапно вызвали то ли награждать, то ли расстреливать. На лице — ужас перед скопищем больших начальников.

— Фамилия? — спросил Ворошилов.

— Красноармеец Седых, товарищ нарком!

— Не бойся, Седых, — сказал я. — Сегодня на тебе продукцию Наркомата обороны проверять будем.

Боец не понял, но постепенно перестал робеть.

На него надели каску, ремни, подсумки, противогазную сумку, ранец, дали винтовку. Седых сразу стал похож на передвижной склад. Всё висело правильно, по нормам. Образцовый красноармеец с плаката.

— Ложись, — сказал Жуков.

Седых глянул на меня.

— Выполняйте.

Он лёг на расстеленную плащ-палатку. Каска сразу упёрлась задним краем в скатку и ворот. Боец попытался приподнять голову, чтобы прицелиться — поля шлема сели на воротник и ремни, голова пошла не вверх, а вместе со всем корпусом. Приклад лёг неудобно. Седых засопел.

— Прицелься, — сказал Жуков.

Седых попробовал. Каска съехала на глаза. Он дёрнул подбородком, поправил, снова приложился. Теперь край каски мешал щеке лечь на приклад.

Уборевич слегка подался вперёд.

— Любопытно.

Будённый нахмурился.

— Непривычно ему. Натренировать надо.

— Натренируем, — сказал я. — Теперь перекатись вправо.

Седых перекатился. Поле каски зацепило ремень противогазной сумки, шлем повернулся, ремешок врезался под подбородок. Боец, краснея, попытался выправиться.

— В бою он сейчас получил бы сапогом от командира, — заметил Конев. — Или осколком.

— В бою командир сам бы лежал рядом и матерился, — не согласился Жуков.

Инженер побледнел. Видно было: он честно делал свою работу Просто никто не заставил его посмотреть, как это железо будет сидеть на человеке. Наука «эргономика» пока не в чести.

— Противогаз! — скомандовал я.

Седых потянулся к сумке. Висела вроде бы правильно, по схеме. На живом человеке оказалась прижатой ремнём и частично ушла под локоть. Боец задрал плечо, перевернулся набок, рукавом задел подсумок, винтовка ушла в сторону.

Жуков тихо выругался.

Будённый услышал.

— Георгий Константинович, ты словами не бросайся. На войне всякое бывает. И задирается, ицепляется, и чешется, и жмет. Нельзя сделать бойца голым, как банный лист.

— Голым не надо, — ответил Жуков. — Надо, чтобы он противогаз достал раньше, чем надышится фосгена.

Седых наконец вытащил противогаз и, сбившись, все же надел его. Долго. Слишком долго.

Я посмотрел на часы.

— Сколько?

— Сорок две секунды с момента команды, — ответил Рыбалко.

— Это в комнате. Без газа. Без артиллерии. Без паники, без товарища рядом, который орёт с обожжённым лицом.

Интендант заворочался.

— Товарищ Брежнев, нормы размещения имущества составлялись не произвольно. Боец должен иметь при себе боекомплект, средство защиты, сухой паёк, флягу, лопатку, плащ-палатку…

— Я не предлагаю отправить его в бой в трусах, — сказал я. — Я предлагаю разобраться, что нужно бойцу в первую секунду, что в первую минуту, а что можно достать на привале. Если предмет нужен под огнём — он не должен быть похоронен под ремнями.

Будённый взял каску со стола, повертел в руках. Большие пальцы прошлись по полям.

— Вы, Леонид Ильич, складно говорите. Только я вам вот что скажу. В Гражданскую многие рады были бы и такой. Хоть с полями, хоть с гребнем, хоть с чёртом лысым сверху. Когда шрапнель свистит, человек не об удобстве думает.

— Все верно. Когда идет бой, тут небо с овчинку покажется. Только мы здесь зачем? Давайте сделаем все от нас зависящее. Чтобы все-таки было удобно. С каской я вижу, что надо ее испытать всесторонне, на живом человеке. Наверно, лучше всего сделать ьопытную партию и сдать в Московскую Пролетарскую дивизию. Пусть ройдут войсковые испытания. Но я уже сейчас, видя мучения товарища Седых, могу сказать