Лорд Харренхолла - Iskander Hunter

дом Рустеров навечно будет верен дому Квохерис, — поблагодарил лорд Эдмунд, сияя от счастья. Его дом хоть и был довольно древним, но не столь могущественным по сравнению с Баттервеллами, но и просто так уступать земли ему не хотелось.

— Если таким образом всё решить, милорд, то тогда я согласен на это, — проговорил лорд Баттервелл. Было видно, что ему особо не были нужны эти земли, но уступать более слабому дому ему не хотелось, и предложение лорда Харренхолла его обрадовало, хоть он и пытался скрыть своё счастье. Дом Квохерис может и не был столь могущественен, как великие лорды регионов, но и не слишком уступал им по своему влиянию в Семи Королевствах, особенно своими связями с королевским домом. Со связями лорда Квентона можно выйти не только на рынки других регионов, но даже на рынки Эссоса можно выйти.

— Милорд, ворон из Харренхолла. Тела сира Аурана и сира Мариона доставили в Город Харровея, и через 3 дня они прибудут в Харренхолл, — зашёл мейстер Масляной усадьбы и уведомил нас.

— Хорошо, спасибо, мейстер. Тогда мне пора в Харренхолл. Через неделю будут похороны, милорды. Об этом же отправьте ворона в Харренхолл, пусть уведомят всех, кого нужно, — сказал он неизменным голосом.

— Да, милорд, мы будем в Харренхолле, — ответили оба лорда, мейстер просто кивнул, принимая во внимание указы лорда.

Просто кивнув им, он начал собираться в дорогу домой.

--

Обойдя Гнездо, они направились в сторону дома. Ещё за день до прибытия были видны расплавленные башни Харренхолла. Отдохнув в ближайшей деревне, мы продолжили путь.

Идя по грязным дорогам, понимаешь, что надобно что-то решить с дорогами. Хотя такие грязные дороги по всему королевству, каменные только рядом с такими большими городами, как Старомест, Ланниспорт или Чаячий город. Даже в Королевской Гавани только грязные дороги.

С такими мыслями мы и достигли Харрентона — маленького городка, располагавшегося рядом с замком. Сам городок ничем не примечателен, его окружает деревянный частокол, в самом городке не больше 30 каменных домов, остальные все из дерева, и здесь проживают порядка 7000 жителей. По центру городка проходит дорога, что ведёт в Харренхолл, все каменные дома расположены по обеим сторонам этой улицы. По этой улице располагается рынок, рядом дом управляющего городком, чуть дальше от центра — таверны и бордели, и это все интересные места городка.

— С возвращением, милорд, — поприветствовал нас управляющий городка Майлз. Мужчина лет 40, рыжие волосы, карие глаза, небольшого роста, довольно богато одет. Он был из купеческого рода, показал хорошие управленческие таланты, посему назначил его управляющим, и он хорошо справляется по сравнению с предыдущими управляющими.

— Как дела у вас тут, Майлз?

— Всё хорошо, постепенно развиваем торговлю, милорд.

— Были какие-то проблемы в моё отсутствие?

— Ничего серьёзного, милорд, все мелкие вопросы решил молодой лорд Гаргон.

— Хорошо, вечером жду в замке.

— Как скажете, милорд.

Войдя в замок через главные ворота, во дворе вижу ждущих меня.

— С возвращением, милорд, Харренхолл ваш, дедушка. — С этими словами меня встречает мой внук. Было видно, что он не сидел без дела и не игрался, как раньше, а старался подобающе держаться.

— Спасибо, Гаргон, — улыбнувшись внуку, спрашиваю у встречающих: — Гаргон не доставлял проблем, а? Озрик, Эдрик, Эдгар, как у вас тут?

— Всё хорошо, милорд. Молодой лорд хорошо справлялся, — с улыбкой отвечает кастелян Эдрик. А другие так же кивают, значит, всё хорошо и мой внук изменился.

— Хорошо. Где останки сыновей? — И все погрустнели.

— В башне Плача, милорд, — был мне ответ.

Все направились в сторону башни, пройдя через Двор расплавленного камня. Башня Плача так назвали потому, что там оплакивали мою жену, старые названия позабыли и не использовали. По высоте она была третьей в Харренхолле. И теперь эта башня, похоже, в будущем будет использоваться для поминовения усопших членов нашей семьи.

Войдя в башню через ворота — они были огромны, как и всё в Харренхолле, — мы увидели два гроба в центре большого зала.

Их тела были забальзамированы. Увидев их, я больше не смог сдержаться.

Глава 5. Гаргон III

20 день. 2 луны. 5 г. от. З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Видя, как человек, которого в этом мире называю дедом, величественный лорд Харренхолла, плачет над гробом своих детей, потерявший почти всех родичей, у меня также наворачиваются слёзы.

— Не волнуйся, дедушка, они благородные воины, которых Старые боги встретят в своих чертогах, в Вальгалле, и будут судить их, и если пройдут, будут они пировать вместе с богами, — говорю я, чтобы его утешить.

И тут я замечаю, что все странно так на меня посмотрели. Дед был самым удивлённым.

— Что ты только что сказал? Старые боги примут их, и они будут пировать с богами после смерти? — спрашивает мой дед, а другие прибывают в ещё большем изумлении. И тут я понимаю, что сморозил, желая утешить деда. Но придётся как-то выкрутиться. Раз я знаю, что Старые боги действительно существуют и по сравнению с другими богами этого мира они больше мне по душе, надеюсь, они не будут против, если я их чуть приукрашу, хотя мне кажется, у них больше общего со скандинавских мифов, тот же мировое древо Иггдрасиль.

— Да, Старые боги умерших примут в Вальгалле, — отвечаю я, стараясь казаться более правдоподобным.

— Что это за место, эта Вальгалла? — спрашивает раньше всех наш мейстер.

— Вальгалла — это место, куда попадают души умерших, — продолжаем.

— А какой у них суд? Что будут спрашивать?

— Ничего не будут спрашивать, на одну сторону весов положат перо гуся, по другую — сердце умершего. Если умерший много грешил при жизни, его сердце перевесит перо, тогда боги отправят его душу на заточение в подземном мире, на мучения, — а это уже из Древнего Египта.

— А если не грешил?

— Безгрешных не бывает, но если он по мере сил был хорошим и перо перевесит его сердце, то и примут их боги в Вальгалле. И будут они пировать с богами, — заканчиваю свою выдумку. Но все ещё больше странно смотрят в мою сторону.

— Кхм, и откуда же ты всё это знаешь, внучок? — спрашивает дед, прерывая паузу. Придётся выдумать что-то о встрече с богами.

— Помнишь, когда я упал и