Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

— Проверял? Сами справятся? — отрывисто спросил Круглов.

— Обижаешь, шеф, само собой, проверял. У меня все показатели запараллелены, что пилоты видят, то и я. Экипаж у нас — профи, но плазма, ты ж знаешь, она дура, ей все равно.

Артем, который как раз добрался в кают-компанию и услышал слова Токарева, почувствовал, как неприятно тянет где-то под ложечкой. Он, конечно, не был настоящим пилотом и слабо разбирался в нюансах управления балкерами, но кое-какие инструктажи и дополнительные курсы проходил. Достаточно, чтобы понимать: отказ ядерного реактора в космосе — это не дым из-под капота отцовского «Руссо-Балта». Это вполне возможная и очень неприятная смерть.

И тут на пороге появился Жаров. Его лицо было бледным. Поглядев на него, Круглов поморщился, будто от внезапного приступа зубной боли.

— Дай угадаю, — спокойно сказал он. — Реактор — это еще не все, да?

— Ребята, не паникуйте, — сбивчиво затараторил Жаров. Огляделся вокруг, посмотрел на абсолютно спокойные лица, потом наткнулся взглядом на злого из-за мокрых штанов Топаза, и поежился. — То есть, нет, конечно… да… я вижу, что никто не паникует, я на всякий случай…

— Сережа, — очень мягко перебил айтишника Круглов, — ты это прекращай. Говори по делу.

— Да… У меня к вам, коллеги… несколько специфический вопрос. Пока инженеры в реакторном отсеке, у нас падает давление в дублирующем контуре гидратации оранжереи. Похоже на микротрещину в трубопроводе. Никто из вас не умеет варить титан в невесомости… случайно?

В кают-компании повисла тишина. Потом Гоша фыркнул:

— Ты серьезно? Титан? Аргонодуговая сварка в невесомости — это же как в учебниках пишут: «Опытный образец уничтожен полностью, испытатель получил ожоги восьмидесяти процентов тела». А роботы на что?

— Я серьезно, — лицо Жарова посерело. — Если контур разгерметизируется, у нас через два часа начнется ледяной шторм внутри жилого отсека. Вся влага из воздуха вымерзнет на стенках. Трещина уже пошла, я видел на мониторе — она растет. Еще полчаса, и трубу разорвет. Роботы — а ты тех роботов видел? Они для ремонта корпуса и для уборки коридоров. — Сергей уже почти кричал. — Хочешь, тарелку за тобой приберут и в утилизатор выкинут?

— Тихо! — рявкнул Круглов. Жаров осекся. И тогда Артем с огромным удивлением вдруг услышал собственный голос:

— Я варил.

Все повернулись к нему. Круглов прищурился.

— Ты же буровик, Новиков. Какая сварка?

— Трубопроводный факультет, кафедра сварки, спецкурсы. Доклад на конференцию писал по ремонту газопроводов под водой без остановки перекачки, — Артем говорил, волнуясь, и с досадой чувствовал, что говорит слишком громко, перескакивая с одного на другое, и что щеки горят, как обваренные кипятком. — И на Мессояхе была авария, когда зимой при минус пятидесяти шести порвало выкидную линию. Меняли катушку трубы, я варил поворотный стык электродом с целлюлозным покрытием. Титан, правда, не варил, но принцип знаю.

— Принцип он знает… Карась, а парень-то не промах, — хмыкнул Дед. Новиков впервые услышал, чтобы кто-то вот так, запросто, назвал Круглова прозвищем, которое позволялось только самым близким друзьям. «Карасем» Семена Круглова прозвали за упорный характер и способность приспосабливаться даже к самым скверным ситуациям. Карась выживает даже в промерзших до дна озерах, когда вся прочая рыба превращается в ледышки.

Круглов долго смотрел парню в глаза. Потом, кивнув каким-то своим мыслям, бросил коротко:

— Дед, отведи его в техотсек. И дай внешний светофильтр. Полимер не сияет, конечно, но вполне может оказаться, что там кое-что придется подваривать по-другому.

9

Артем висел в тесном техническом отсеке, опутанный проводами и экзоскелетом скафандра-спасателя. «Витязь» замер, прекратив осевое вращение, и гравитация сменилась невесомостью, от которой с непривычки подташнивало. «Нет, не быть мне пилотом», — мельком подумал Новиков, но эта мысль проскочила и сразу куда-то исчезла. В руках — портативная установка для холодной сварки полимерным композитом. Главная проблема была в том, что трещина оказалась серьезнее, чем думали сначала — не просто царапина, а настоящий разрыв длиной сантиметров десять, который продолжал постепенно расширяться под давлением теплоносителя. Из трещины со слабым свистом (кислорода здесь почти не осталось) выходил пар, мгновенно замерзая и превращаясь в облако ледяных кристаллов.

— Видишь? — голос Жарова в наушниках прерывался каким-то потрескиванием и шумом. — Она растет. Если не остановить, трубу разорвет по всему сечению.

— Вижу ясно. Слушай, ты лучше со связью разберись, я тебя через слово понимаю.

Жаров замолчал, и Артем стиснул зубы, включая установку. Через скафандр он ощущал вибрацию корпуса. В невесомости каждое движение требовало концентрации. Малейший толчок — и его отбросит на острые края оборудования, а шов будет загублен так, что не исправить.

Новиков медленно подвел сопло установки к трещине и начал наплавлять полимер. Первый слой все-таки лег неровно — рука дрогнула. Второй — лучше, уже приноровился. Третий — почти идеально. Парень не следил за временем и полностью отключился от внешнего мира, сосредоточившись на проклятой трещине. Только когда пар перестал выходить, и давление в контуре стабилизировалось, он взглянул на мигающие перед глазами часы. Прошло всего одиннадцать минут. Целая вечность.

— Готово, — выдохнул Артем, чувствуя, как подрагивает голос. — Но это временно. Как сядем, нужно менять всю секцию. И светофильтр не пригодился, кстати.

— Временно — это лучше, чем никак, — на сей раз ему ответил Дед. — Спасибо, коллега. Не совру, если скажу, что ты нас всех спас.

Когда Артем, дождавшись восстановления гравитации, вернулся в кают-компанию, мокрый от пота и с трясущимися руками, его встретили короткими аплодисментами. Новиков очумело озирался по сторонам, и Круглов молча протянул ему кружку с горячим сладким чаем.

— С почином, Артем, — сказал он без улыбки, но в голосе впервые проскользнуло что-то похожее на уважение. — Можешь.

— Слышь, Земля, — окликнул парня Топаз, — а ты ничего. Руки из правильного места растут. Запомни хорошенько: на «Королеве» умение чинить трубы ценится выше, чем много что еще. Будешь в моей смене — попрактикуешься, научу тебя варить титан как следует. Аргоном, с присадкой. Пригодится.

— Так вы что… — пробормотал Артем ошарашенно. — Вы и сами могли?

Топаз засмеялся.

— Могли, не могли, какая разница? Сделал-то ты! Тебе, добрый молодец, тут и славу поют, как говорится.

Дед хлопнул Артема по плечу.

— На самом деле, Темка, ты большой молодец. Только не привыкай к роли спасателя. Герои на Марсе долго не живут, уж поверь моему жизненному опыту.

— Почему? — не удержался от вопроса Артем.

— Потому что они лезут туда, куда не надо, и делают то, что не просили.