Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

class="p1">Он протянул руку, намереваясь то ли схватить меня за плечо, то ли толкнуть. Я сместил сковородку с конфорки свободной рукой, а той, что держала нож, плавно рукоять и сдвинул нашинкованный лук прямо в масло. Вверх взметнулся столб пара вперемешку с брызгами.

Мин-су отдернул руку и отскочил.

— Осторожнее, — сказал я и наконец посмотрел на него. — Температура кипения растительного масла — около двухсот градусов. Попадет на кожу — получишь ожог второй степени с коагуляционным некрозом. Придется отложить твои грандиозные махинации с билетами.

— Да ты больной, — выплюнул Мин-су. — Псих контуженный. Смотри мне, я твои шуточки запомнил. На улице встретимся — по-другому запоешь.

— Обязательно, — кивнул я. — Буду петь исключительно по нотам.

Мин-су зыркнул на меня, но продолжать конфликт не стал. Обогнул стол и вернулся на свою табуретку. Юна наблюдала за этой сценой с нескрываемым любопытством.

Тем временем кулинарная химия начала давать результаты. Реакция Майяра запустилась: сахара и аминокислоты под воздействием температуры начали образовывать аппетитную золотистую корочку на кусочках курицы. Я добавил в сковороду картошку, убавил огонь и щедро присыпал всё это дело специями.

Аромат жареного мяса, чеснока и карамелизующегося лука мгновенно вытеснил из кухни запах химических растворителей. Я услышал, как за спиной кто-то отчетливо сглотнул слюну.

Взяв две разномастные тарелки с сушилки, я разделил готовое блюдо на две неравные порции. Себе, разумеется, положил побольше. Затем взял вилку, подошел к диванчику и поставил меньшую тарелку прямо на колени Юне.

Девушка уставилась на еду расширенными глазами.

— Что это? — подозрительно спросила она.

— Углеводы, белок и немного жиров. Ешь, — я вернулся к плите за своей порцией. — Если ты продолжишь дышать толуолом на пустой желудок, у тебя начнутся обмороки. А мне не хочется спотыкаться о твое бесчувственное тело по пути в ванную.

Юна неуверенно взяла вилку, подцепила ломтик картошки вместе с кусочком курицы и отправила в рот. Она жевала медленно, словно ожидала подвоха. Но рецепторы обмануть было невозможно. Корочка хрустнула, внутри картофель оказался мягким, а чеснок с паприкой идеально скрыли привкус долгой заморозки мяса.

Ее глаза загорелись. Она перестала изображать гордость и принялась уплетать еду так, будто не ела неделю. Что, судя по пустому холодильнику, было недалеко от истины.

Мин-су сидел рядом, скрестив руки на груди. Ему тарелки не досталось. Он демонстративно отвернулся к окну, но его кадык предательски дергался при каждом глотке Юны.

— Знаешь, — произнес я, прислонившись спиной к кухонному гарнитуру и накалывая на вилку курицу, — на твоем месте, Юна, я бы дважды подумал насчет этой схемы с билетами.

— Чего это вдруг? — с набитым ртом пробубнила девушка.

Мин-су тут же напрягся и повернулся ко мне, как ощетинившийся дворовый пес.

— Снова умничаешь? — огрызнулся он. — Тебя не спрашивали, ботаник.

— Да я не умничаю, — я пожал плечами, продолжая жевать. — Просто обычно такие схемы заканчиваются плохо. Я бы не советовал. Но решать вам.

В кухне повисла тишина. Юна перестала жевать, глядя в тарелку с явным сомнением.

— Да херня это всё! — взорвался Мин-су, вскакивая на ноги. — Ты просто ссыкло! Ссышь рискнуть, вот и сидишь в своей аптеке за копейки! А мы бабки поднимем. Да, Юн-я?

Он попытался выдавить из себя презрительный смешок, но прозвучало это скорее истерично. Я наколол последнюю картофелину, собрал остатки соуса и отправил в рот. Затем вытер губы бумажной салфеткой и всунул пустую тарелку Мин-су в руки.

— Приятного аппетита, Мин-су.

Оставив гостя хватать ртом воздух, я ушел в свою комнату.

Глава 3

Грохот за перегородкой прозвучал так, словно кто-то сбросил с лестницы сейф. Следом раздалось отчаянное шипение Юны и звук раскатившихся по линолеуму баллончиков. Судя по траектории и сопутствующим разрушениям, соседка совершала утренний марш-бросок до санузла, но потерпела тактическое поражение в неравном бою с собственным хламом, выставленным в коридор.

Я потер уставшие глаза и посмотрел на часы. На пузатом экране старенького телевизора, переведенного в режим ожидания, светились красные цифры. Семь утра. Выходит, ночь прошла мимо меня.

Вокруг, поверх заправленного покрывала, валялись четыре увесистых тома. Я даже не собирался вчитываться в этот магический бред. Еще вечером, после того как повздорил с местным криминальным гением, я просто взял одну книгу со стола. Хотел пролистать пару страниц перед сном, исключительно ради здорового смеха. Узнать, чем тут забивают головы доверчивому населению.

И не смог оторваться.

Собственно, это были примитивные пособия для начинающих практиков. Введение в базовую алхимию, основы энергетического баланса и прочая эзотерика. С точки зрения моего высшего химического образования, содержание представляло собой абсолютную, дистиллированную чушь. Авторы на полном серьезе предлагали очищать эссенцию ингредиентов через синхронизацию с лунными циклами. Они классифицировали реактивы не по валентности или молекулярной массе, а по какому-то «стихийному родству». Мол, корень огненной лилии нельзя толочь в одной ступке со спорами водяного мха, потому что их ауры вступят в конфликт и вызовут несварение у потребителя зелья. Ни одной химической формулы. Ни одного упоминания температуры кипения, давления или концентрации растворителя. Вместо этого — схемы энергетических потоков и рекомендации по дыхательным практикам во время помешивания.

Но меня сбило с толку оформление.

Тяжелый переплет из качественного кожзама. На титульном листе — гербовая печать государственного министерства образования мегаполиса Син-Хан. Предисловие написано каким-то заслуженным профессором столичной академии, обладателем трех золотых звезд гильдии. А в самом низу, мелким шрифтом, скромно значился тираж: сто пятьдесят тысяч экземпляров. Двадцать третье переиздание.

Это не брошюры сектантов. Это не бред сумасшедшего графомана, изданный за свой счет. Здесь этому учат всерьез. На государственном уровне. Кланы строят на этих постулатах многомиллиардные корпорации, а весь мир покорно потребляет результат.

Всю ночь я листал эти страницы, пытаясь выудить хоть малейший намек на знакомую науку, пытался нащупать логику. И к рассвету пришел к довольно тревожному, но захватывающему выводу. Местная алхимия работает. Она действительно работает по своим законам, и эти законы — не выдумка. Они просто другие.

А потом я вспомнил о вчерашнем эксперименте.

Скинув ноги с кровати, я наклонился и вытащил из-под стола стеклянную банку из-под кофе, куда вчера сбросил щепотку странного серого порошка, залив его техническим спиртом. Ожидал увидеть там привычную картину: мутный осадок, медленно кристаллизующийся на стенках в виде невнятной корки из-за испарения этанола.

Я поднял банку на уровень глаз. Дыхание на секунду перехватило.

Никакого осадка не было. Жидкость стала абсолютно прозрачной. А на самом дне, цепляясь за микроскопические царапины на стекле, выросла друза идеальных, симметричных шестигранных кристаллов насыщенного кобальтового цвета. Грани ловили скудный утренний свет из окна