Таверна на прокачку 6 - Олег Валентинович Ковальчук

— Дурное приснилось, господин… — Тарас сглотнул и заморгал, старательно возвращая лицу мутную одурь. — Сплю и вижу: командир наш стоит. Проснулся, а тут человек рядом едет, ну один в один наш командир. Со сна и брякнул. Прощения просим.

— Мечи достать, с этого глаз не сводить, — бросил Калаган своим воинам, затем спешился и запрыгнул в телегу. Он откинул одеяло с головы второго воина и растолкал его.

Тот очнулся быстро.

— А? Что? — сонно заворочался Воин.

— За тобой Зеон пришёл! — рявкнул инквизитор.

— Как? Где? — воин выпрямился и заозирался. Скользнул мутными глазами по Самсону, но никак не отреагировал, и принялся осматривать воинов. — Где Зеон?

— Что происходит? — по-простецки спросил тот, кого называли Самсоном.

Калаган перевёл взгляд с пленника на Самсона. Тот снова широко и глуповато улыбался, глядя как его обступают воины.

— Это вы про того самого Зеона? Он где-то здесь? Нужно готовиться к бою?

— Ты сказал «командир», глядя вот на этого. Я, по-твоему, совсем тупой? — хмуро спросил Калаган.

— А вы сами видели Зеона когда-нибудь? — спросил Тарас. — Сразу ясно, что не видели, иначе он и вам во всех прохожих бы мерещился.

— А этот, выходит, похож? — сощурился Калаган.

— Никак нет, господин! — Тарас замотал головой. — Разве что самую малость. Сидит в седле точно также, вот я спросонья и обознался. А присмотрелся, нет, не он. У Зеона шрам над бровью, и постарше он был, и в плечах поуже… Не он это.

Всё время, пока Калаган оценивал ситуацию, его правая рука лежала на рукояти меча, а левая сжимала амулет солнечного сияния, что чуял тёмную энергию. А вот амулеты, что помогают распознавать ложь, Калаган не признавал, он больше доверял боли и страху.

Ну ничего. Скоро они дойдут до баронства, и там он вызнает из этих охотников всю правду. И не придётся больше оглядываться на Айвена.

Говорил Тарас гладко, с готовностью, даже с облегчением в голосе, как человек, который рад, что недоразумение разъяснилось. Врать он умел. Жаль только, что врал разведчик инквизитору ордена Солнца, который двадцать лет слушал, как лгут люди.

Калаган помолчал. Затем повернулся к Самсону:

— Слыхал? На Зеона ты похож. А знаешь, что я слышал, что похожие внешне люди, и нутром схожи. Чуешь в себе жажду жечь деревни и проводить тёмные ритуалы? — спросил Калаган с усмешкой.

Он уже всё для себя решил. Этот Самсон к барону попадёт не сразу. Сначала он с ним пообщается в застенке…

— Ох ты ж… — охотник всплеснул руками и рассмеялся дребезжащим смешком. — Ну и сравнили! Это который душегуб-то? Чур меня чур. Да меня в трёх баронствах каждая собака знает, господин смотритель. Морда у меня, конечно, не барская, спорить не стану, но чтоб на душегуба…

— Где тебя каждая собака знает? — перебил Калаган. — В каких трёх баронствах?

— Так это… наше, стало быть, барона Грегора. Потом ниже по тракту, где ярмарка большая…

— Название.

— Чего?

— Баронство ниже по тракту как называется?

Самсон наморщил лоб, пожевал губами.

— Дак кто ж их, господ, упомнит, как они там прозываются, — сказал он рассудительно. — Мы люди простые, мы по трактирам названия учим. Ежели трактир «Гусиная лапа», стало быть, приехали куда надо.

Кто-то из воинов хмыкнул. Калаган не улыбнулся.

— Всю жизнь, говоришь, по тракту ходишь. У кого служил?

— Да у всех понемногу, господин. Купцов водил, обозы стерёг. На благо барона Грегора, почитай, не один десяток годков тружусь: то зверя расшалившегося приструню, то тропы разведаю. А тут, слышу, мобилизация, война будто скоро. Дай, думаю, иную службу сослужу, покуда ноги носят. Вот и шёл к барону, пока на беду свою на того страшного не наткнулся… Я же рассказывал.

Отвечал он складно. Слишком складно. Ни разу не сбился, не переспросил, не полез скрести затылок, придумывая. У честных людей память дырявая: они путаются в годах, вспоминают невпопад, перескакивают. А этот выкладывал свою жизнь ровно, как по писаному, будто читал заученное. Врун со стажем всегда готовит ответы заранее. Беда лишь в том, что подготовленность и выдаёт с головой тем, кто умеет слушать.

Калаган умел, но его чутьё молчало. Будто его заглушил кто.

А ведь Калаган и до этого задавал Самсону вопросы, вразнобой, о пустяках, и Самсон отвечал складно и правдиво. Ложь смотритель ухватил бы сразу, а здесь и не зацепишься.

И была у всего этого какая-то неправильность, но чутьё молчало. Вот, что бесило больше всего. Калаган украдкой, под видом того, что поправляет перчатку, снова провёл ладонью в сторону Самсона. Ни тьмы, ни скверны, да и силы немного. Заурядный второй ранг, каких на тракте по трое на версту. Муть какая-то на самом краю ощущений, но такая муть после Дубового Яра висела над всей округой.

Глаза говорили одно, уши другое, а чутьё третье. А инквизитора с послушником учат: не верь глазам, не верь ушам, верь чутью. Двадцать лет это правило не подводило.

Прирезать бы его сразу, — тоскливо подумал Калаган, глядя на улыбчивого охотника. — Прирезать, и вся недолга. Но это слишком легко. Из него можно много признаний выбить, даже в том, что Самсон не совершал. Но это лучше делать без свидетелей, а этим воинам он до конца не доверял. Да и попробуй потом объясни, за что мучил или убил свидетеля, который мог что-то знать. А ведь Айвен вернётся и прицепится… С ним еще будут проблемы, Калаган нутром это чуял.

Смотритель покивал своим мыслям. Устраивать разборку здесь, посреди тракта, мысль не самая лучшая. Он отвернулся от конвоируемых охотников и вернулся в седло.

— Продолжаем путь, — сухо сказал он.

Некоторое время ехал молча, глядя на дорогу между ушей своего жеребца, но держался так, чтобы видеть и Самсона, и пленников. Самсон, казалось, не замечал ничего. Ехал себе, глазея по сторонам.

И вроде всё сходилось. но у Калагана в голове было ощущение неправильности. Но в чём она заключалась, он никак понять не мог.

Например, Самсон вчера на ногах не стоял, а сейчас едет в седле несколько часов и даже не морщится. У него раны заживают, как на собаке? Он допускал, что охотник мог ошибиться, но Калаган не верил в такие совпадения. И Айвен вёл себя