Таверна на прокачку 6 - Олег Валентинович Ковальчук

Отец сидел за кругом, по локти в глине, и даже головы не поднял. Ефим прошёл к себе за занавеску, рухнул на кровать лицом в подушку — и по щекам поползли слёзы. Злые, горячие, унизительные. Он давил их кулаком, а они всё ползли.

С той минуты на площади, когда сквозь гомон толпы до него долетело «…барон… девчонку… старостину племянницу…», внутри у парня всё встало дыбом и никак не желало укладываться обратно. Чувств было слишком много, и все на пределе.

Первой была ярость. Мальчишеская, и от того не знающая здравого смысла и границ.

Какой-то приезжий боров… сделал с Марисой… Неважно, что Мариса вредная. Неважно, что она их со Стёпкой на смерть оставила. Всё же она своя, почти родная…

А барон этот… Он должен поплатиться. Каждый злодей должен ответить. Как те броненосы в лесу. Как дикие собаки.

Следом за яростью пришло раскаяние.

— Если бы я не ушёл тогда… — всхлипнул Ефим. — Если бы был рядом, как всегда…

Он ведь вчера вечером, гордо прошагал мимо неё. Наказал молчанием. Весь вечер потом бродил по деревне и радовался какой он гордый и как она теперь попляшет. А она в это самое время, сразу попала в беду. Выходит, он и виноват.

А следом накатил жгучий стыд, аж до красных ушей.

Да она оставила их со Стёпкой в овраге, но что она могла сделать? Да и всё ведь хорошо закончилось. Выходит, он дулся из-за пустяков, а с ней происходило настоящая беда.

И в Ефиме, от всех этих мыслей, поднималось желание немедленно действовать.

Ефим видел, как Макс убил броненоса. Своими глазами видел, как Макс победил. И ведь не дрогнул, не испугался, хотя был в четыре раза меньше. Значит, и Ефим может победить. Макс бы не отступил. Макс бы не сидел и не лил бы слёзы.

А потом слёзы кончились.

Ефим поднялся и вышел в горницу. На столе, среди отцовского инструмента, лежал сточенный от долгой работы нож, тот самый, которым отец обрезал глину. Ефим взял его, завернул в тряпицу и сунул за пазуху. Затем, выбежал из дома, и направился к постоялому двору Петра.

Стоило ему дойти, как вышла первая заминка. Ефим понятия не имел, где злодей обитает, а идти и спрашивать, показалось ему глупым. Но он умел ждать и наблюдать.

Ефим засел в лопухах, через улицу от Петрова двора, и стал ждать.

Это оказалось тяжелее всего. Пока он планировал свою месть, всё казалось легко. А здесь, в лопухах голова проснулась и принялась подсовывать картинки: вот он входит… вот барон поворачивается… а дальше воображение буксовало. В сказках герой просто взмахивал мечом и злодей падал. Про то, что у злодея охрана с настоящими мечами, что сам Ефим ростом злодею по плечо, а нож у него для глины… про такое сказки молчали.

Двор Петра жил своей жизнью: хлопали двери, прошёл к колодцу заспанный солдат, у крыльца переругивались двое… Но Ефим ждал, стискивая отцовский нож. Ладони были мокрые и он, то и дело вытирал их о штаны.

И постепенно к прочим чувствам стало примешиваться новое чувство: ему казалось, что за ним наблюдают.

Он оглядывался, но никого не видел.

Солнце переползло через полдень. Во дворе стало тихо, видимо настал обеденный час. Сейчас или никогда, понял Ефим. Пока гвардейцы за столом, пока никто не…

Он в последний раз вытер ладони, стиснул рукоять ножа, набрал полную грудь воздуха и уже приподнялся из лопухов… Как за его спиной кто-то негромко кашлянул.

Ефим подскочил так, что чуть не вылетел из собственных башмаков, и крутанулся, выставив короткий ножик перед собой.

Позади него, сложив руки за спиной, стоял человек в тёмном дорожном одеянии. Серый, неприметный, с усталым лицом и глазами цвета речной гальки. Тот самый, который сегодня приехал на площадь с конными и перед которым замолчала вся деревня и скукожился барон.

Как он так бесшумно подошёл? По сухим лопухам, по хрусткому мусору! Ефим ведь вообще ничего не услышал. Ни шороха!

— И что же вы задумали, молодой человек?

От автора:

Всем привет! Очень тяжело далась глава. Завтра возьму выходной, не теряйте.

Глава 3

Хроники инквизитора. Часть 1

Интерлюдия 2

— К-командир?.. — просипел пленник.

Слово прозвенело в тишине.

Все обернулись на конвоируемого.

Пленный охотник моментально понял, что сделал что-то не то. Он хорошо знал норов Зеона и этот убийственный взгляд. Мужчина прекрасно понимал, что можно и за меньшее лишиться жизни. Поэтому тут же отвёл глаза, схватился за голову:

— Где командир? Моя голова? Я ничего не помню…

И казалось бы, ничего такого не произошло, но Калаган уже разворачивал коня.

— Стоять! — рявкнул он.

Воины, уже почуявшие неладное, и так замедлялись, поэтому моментально среагировали на команду.

— Что ты сказал? — спросил инквизитор.

Охотник Тарас, разведчик отряда Зеона со стихией тени, сидел в телеге, всклокоченный, с отпечатком одеяла на щеке.

Калаган видел, как тот смотрел на Самсона, а Самсон смотрел на пленника. Один короткий миг, пока смотритель поворачивал коня, их взгляды были сцеплены намертво, и в глазах охотника что-то успело перемениться…

Разведчик прекрасно знал этот взгляд командира. Он его хорошо изучил за годы службы. Да так, что этот взгляд порой снился ему в дурных снах. Так командир смотрел на тех, кто был на грани, и если он, Тарас, не заткнётся, то может и лишиться головы.

Охотник до сих пор не отошёл от воздействия того зелья, многое в его голове путалось, но страх перед командиром был очень ярким и понятным.

Тарас принялся судорожно сопоставлять факты. Что-то явно было не так.

Он знал, кто такой Калаган. Разум его был затуманен, но он отдавал себе отчёт о том, кто к нему приходил и задавал вопросы.

Он понимал, что находился в Дубовом Яру и какое преступление совершил Зеон. Все воины его отряда это понимали, но шли за командиром.

И сейчас Зеон шёл вместе с инквизитором. Причём не закованный в кандалы, а своим ходом, пусть и израненный. А их почему-то везли в телеге, еще и с укрытыми головами. А еще, прежде чем подняться, он слышал голоса. Калагана и Зеона. Он не сразу понял, что это голос командира, слишком охрипший он был, но теперь сомнений не было. Вот только называли его Самсоном… А значит, инквизитор не догадывается, кто в его отряде.

— Я спрашиваю,