Власть отчаяния - Алексей Иванович Гришин

– Интересно? – спросил отец, заметив удивленный взгляд.

– Не очень. – Сын пожал плечами и заученно, словно отвечал учителю на уроке, продолжил: – Профессор Рикетти говорит, что магия – искусство, она не подчиняется скучным формальным законам, а все новомодные теории служат лишь оправданием больших зарплат, получаемых высоколобой чернью, заполонившей наши университеты. Ведь сами они ни одного заклинания не способны сотворить.

Король улыбнулся и указал на стоящий рядом стул, высоковатый для сына.

– Присаживайся. И, пожалуй, вначале поговорим именно об этой книге. Не бойся! – воскликнул он, заметив испуганный взгляд, – Учиться по ней мы в ближайшее время не будем, сперва тебе потребуется освоить другие науки. Итак, эта книга по большому счету о том, что отличает королей Галлии от прочих магов и о чем знают очень и очень немногие. Так вот, после обряда коронации у галлийского короля появляется, помимо прочего, способность видеть ауры магов и конструкты.

Анри взобрался на стул и, болтая ногами, кивнул все же с самым серьезным видом.

– Об аурах Рикетти рассказывал, что их могут видеть маги Востока. Но про кон… в общем, про то, что рождает магию… я как-то слышал от Буше, но ничего не понял. Я вижу, как после заклинания рождается магия, исходящая именно от самого мага, я вижу результат. И ничего более, а я ведь твой сын, значит, должен видеть то же, что и ты. Смотри!

И лежащее перед отцом гусиное перо поднялось в воздух, покружилось и зависло в воздухе.

– Вот я, вот объект, и я вижу мною посланное к нему заклятье как желтую тонкую линию. Могу поднять перо выше. – Оно и впрямь поднялось. – Могу опустить или вовсе положить на стол. – Перо легло около отцовской руки. – Но пока я его контролирую, существует и нить заклинания.

Король покачал головой.

– Не совсем так. На самом деле маг своими заклинаниями создает магические конструкты, в которых, собственно, и рождается волшебство. Из всех известных мне людей конструкты видят трое. Я и тунисский паша. Те, кто прошли обряды магической коронации. В нашем мире есть только два магических артефакта, дающие правителям такую возможность. Это некий кристалл, хранящийся во дворце тунисского паши, и волшебное Зеркало, спрятанное в подвале замка Ла Гер в Шампани.

– О кристалле Риккети рассказывал, что это опора власти тунисских пашей, он дает им абсолютную власть, но лишь на территории Туниса. Но о Зеркале я слышу впервые.

– Никто не знает, что оно такое и кто его создал. Известно лишь, что через него можно попасть в другой мир. В нем нет магии, но и без нее живущие там люди умудрились создать много такого, что нам и не снилось. Например, страшное оружие, которое никогда и ни при каких обстоятельствах не должно попасть в наш мир. Поэтому сейчас Зеркало закрыто, за надежностью наложенной на него печати следят те, кого мы называем хранителями.

– А кто третий? Ты сказал, что конструкты видят трое…

– Барон де Безье, – перебил сына король. – Один из троих хранителей.

«Вот это да! Кажется, мир устроен несколько по-другому, не так, как учили умные и важные учителя. Но почему? Почему обо всем этом отец рассказывает только сейчас? Я был молод и глуп? А сегодня вырос и поумнел?»

– Такого хранителя нет! Их четверо, и я знаю всех, мне Рикетти рассказывал. Они защищают вовсе не какое-то зеркало, а поддерживают Заклятье защиты, обеспечивающее твою безопасность. Любой, кто попытается тебя убить, умрет, это всем известно!

Король наконец-то опустил взгляд, посмотрел, как неподобающе болтает ногами его наследник. Вновь улыбнулся.

– Неудобно? Пересядь куда хочешь и слушай очень внимательно. Именно с этого мы начинаем первый урок.

Анри бросил озорной взгляд на трон… нет, и там тоже будет слишком высоко. И уселся прямо на пол. А что, было же сказано «куда хочешь». Но на всякий случай спросил:

– Так можно?

– Можно. Слушай.

Ничего подобного раньше принц даже предположить не мог.

Оказывается, более полутора веков назад некая гениальная девица умудрилась-таки снять печать с волшебного Зеркала, пробить заклятье Запрета, у которого защита короля – лишь одно из свойств, и провести в Галлию людей из другого мира. По мере того как пришельцы все чаще проходили через Зеркало, заклятье слабело. Его, слава Спасителю, смогли восстановить другие люди, ставшие с того момента истинными хранителями, ибо заклятье подчиняется лишь прямым потомкам тех, кто в последний раз брал его под контроль.

– Их трое: барон де Безье, шевалье де Савьер и граф де Ла Гер, единственный, о ком известно всем. И крепко запомни: те, другие, признанные официально, они лишь играют порученные роли.

– А… – В голове Анри родилась сотня… нет, тысяча вопросов. Но король прервал разговор, просто подняв раскрытую ладонь.

– Мы отвлеклись, сын, об этом у нас еще будет время поговорить подробнее. Сейчас следует продолжить урок. Но не здесь. Идем.

Он поднялся, взял в руки книгу Буше и направился к выходу. Анри вскочил по-мальчишески легко и едва не вприпрыжку бросился вслед. Только у двери вспомнил наставления умных педагогов, вечно упрекающих его высочество в легкомысленном поведении, и перешел на подобающий будущему монарху неторопливый шаг. Так что мимо гвардейцев степенно прошли отец и сын, полные должного величия.

Главный коридор, как обычно, заполнен важными дамами и господами, ожидающими высочайшей аудиенции. Оживленно болтающими ни о чем, заботящимися главным образом о том, чтобы случайно не проболтаться прочим посетителям об истинной цели своего визита. Незачем другим знать, что очередной орден или даже милостивая улыбка короля не были выстраданы потом и кровью, а банально выпрошены именно здесь.

Эдмонд VII щедр и мягок? Это, конечно, всем известно, но уж вот тот конкретный вельможа свою награду несомненно заслужил. Именно так должны думать окружающие.

Анри привык к этим людям, примерно как к шуму парижских улиц, знакомому с раннего детства. Кажется, последнее время на лицах посетителей стало меньше улыбок, ну так что ж, в конце концов, какое ему дело до взрослых проблем, особенно когда папа рядом. Но куда они идут?

Переходят из одного коридора в другой, по каким-то лестницам то поднимаются вверх, чуть ли не до чердака, то спускаются едва не в подвалы. Другой давно бы заблудился. Но, конечно, не он, рожденный в этом дворце, исходивший его вдоль и поперек.

Как, наверное, и папа в свое время. Потому что идет уверенно, ни разу ни на мгновение нигде не задержался.

Нет, все же остановился у какого-то