Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

Полина уже знала, что «нява» по-ненецки «заяц», и что Погосова так называет первокурсников. Этого не было в файле официальной информации об Алевтине Ильиничне, но все студенты, кто хоть раз ездил на Новую Землю, рассказывали о пунктике Погосовой. Старушка переживала, что глобализация не оставила малым народам места и возможности хранить свои обычаи. Она как могла старалась поддерживать родной язык, и те, кто хотел сделать ей приятное, перед практикой учил десяток-другой ненецких слов и выражений.

Когда возмущенная Полина спросила у Нюры, почему ее не предупредили в вертолете, ответ был простым:

– А ты вообще с нами разговаривала?

Крыть было нечем. Полине тогда реально не хотелось ни с кем общаться. Крутой вираж в маршруте летней практики случился целиком и полностью по ее вине, но кто и когда не перекладывал горечь фиаско на окружающих?

Впрочем, и сейчас на станции она обходилась минимальными контактами. Здоровалась с группой на завтраке, перекидывалась несколькими фразами с Нюрой во время уборки комнаты, проклиная про себя принципы Погосовой, потом уходила в заранее намеченный квадрат берега и механически выполняла задание. Первая практика по зоологии и ботанике – это определение и систематизация. Возможно, оно и к лучшему, что случилась Новая Земля. Разнообразие видов на острове Северном беднее, чем на Черном море, а значит – меньше работы по сбору и анализу биоматериала.

Младший из двух псов Погосовой почему-то выбрал ее в компаньоны и везде сопровождал. Это, пожалуй, было единственным ярким пятном серых будней. Причем в буквальном смысле. Белый зверь вне станции носил красную жилетку с маячком и множеством карманов, как собака-спасатель. В половине карманов действительно лежала мелочь, предназначенная для экстренных случаев, а в другой половине – камни. Это была нехитрая система утяжелителей, чтобы пса не унесло ветром, если рядом не окажется человека, способного его придержать. С Кимурой Полине казалось, что дотерпеть до конца практики будет не так и сложно.

– Ну, Кимура-сан, на сегодня все, – сказала она ему, упаковав пробирки в рюкзак, – пошли!

Но пес не послушался. Он увлеченно нюхал россыпь больших камней, покрытых пятнами лишайника.

– Кимура, ко мне! – повысила голос Полина.

Пес, нетерпеливо тявкая, остался на месте и стал царапать камни.

Полина сердито фыркнула и подошла, чтобы схватить его за ошейник. Он огрызнулся, как ребенок, которого отрывают от неоконченной игры. Требовательно гавкая Полине в лицо, он упирался всеми лапами и не собирался никуда уходить.

– Да что там у тебя?

Полина недовольно присела на корточки, включила фонарик на часах, посветила в глубокую нишу под камнями и ахнула, мгновенно покрывшись мурашками.

Из темноты на нее смотрели глазки-бусинки двух перепуганных леммингов. Точнее, существ похожих на леммингов.

Только вместо передних лап она увидела бурые тонкие палочки, а облезлые морды и грудь зверьков покрывали черные язвы.

* * *

Стук в дверь бесцеремонно выдернул Алевтину из приятной дремоты. Храп Накамуры стих, и стало слышно, как гудит реабилитационное кресло. Стук повторился. Тревожный, настойчивый. Накамура навострил уши и буркнул, изобразив охранный лай, но с коврика не поднялся.

– Ну, что там у вас? – Алевтина поставила процесс на паузу и гудение стихло. Зато отчетливее проявились учащенные удары пульса в висках. Студенты прекрасно знали, что не стоит ее беспокоить в это время и вообще ходить на эту половину лабораторного купола, но все же осмелились. Значит, причина веская.

– Простите, Алевтина Ильинична, – в дверь заглянула веснушчатая до невозможности Катя, староста группы, – у нас ЧП. Наверное…

Пульс еще участился, контрольный браслет на запястье пискнул. Алевтина сделала долгий вдох и только потом медленно освободилась от захватов кресла.

– Куда бежать? – спросила она Катю.

– Не знаю… – замялась та. – Может и ничего страшного. Но Кимура сожрал странного лемминга, и мы за него боимся.

– Ай, и-вэва нгэва! – облегченно рассмеялась Алевтина, – Чего он только не жрал.

Катя неуверенно улыбнулась, но в глазах ее по-прежнему сидела тревога.

– Что за лемминг? – облегчение Алевтины испарилось.

– Мы сфоткали, вот! – Катя протянула полевой планшет, и затараторила: – Их Серова нашла под камнями на берегу, она решила, что это мутация. Хотела поймать, но испугалась инфекции. Она завалила нору камнями и поспешила сюда, а мы с Митей как раз на полпути были. Ну мы быстро взяли ловушку, перчатки и обратно. Они жуткие, но их так жалко! Одного сразу поймали, а второй сбежал. Пока мы второго ловили, Кимура открыл ловушку и сжевал лемминга. Простите, мы не знали, что Кимура так умеет.

– Он много чего умеет, – задумчиво сказала Алевтина, разглядывая фото. Она уже видела подобные повреждения, но не на лемминге.

Примерно за неделю до прилета практикантов Евсей привозил мастера по обслуживанию ветряков. Пока тот работал, пилот делился последними сплетнями. Совсем неподалеку от Вара-Пахи, соседнего поселения, у родственника Евсея пропал олень. Долго искали, а когда нашли, злых духов вспомнили. Хотя по останкам и по следам вокруг было ясно – мишки пировали. Так вот, останки оленя тоже оказались странные – ноги будто мумифицированы, а морда в язвах.

– Сколько раз вам говорила, камеры надо ставить, скот чипировать, консерваторы дубоголовые! – рассердилась тогда Алевтина.

– А я-то что? Я-то согласный! – оправдывался Евсей, убирая телефон. – Это дядька…

– До меня чего не довезли? – не унималась Алевтина, – анализ бы сделала, вдруг инфекция.

– Да не! – отмахнулся Евсей. – Мишки бы сдохли, а они потом, заразы, еще трижды приходили, целые-невредимые.

Катя вежливо кашлянула, и Алевтина вздрогнула, вернувшись в реальность комнаты. Отдала планшет.

– Иди, нява, я сейчас.

Через десять минут Кимура был подвергнут осмотру и принудительному промыванию желудка, а все студенты получили задание, не связанное с практикой. Автоматических ловушек из арсенала станции хватило на квадратный километр каменистой земли.

Алевтина наблюдала, как стараются ребята и поймала себя на мысли, что нет худа без добра – Полина Серова была в гуще событий и уже не казалась чужой. Только вот тонкий тревожный голос интуиции академика Погосовой становился все слышнее.

* * *

Среди десятка найденных леммингов лишь один оказался больным, но нереально шустрым. Его поймал Стас ценой разбитых на острых камнях ладоней, и Нюра очень гордилась этим фактом.

А еще Нюре было приятно изумление Полины, когда Погосова вдруг поместила зверька в бокс-анализатор последнего поколения, которыми не каждый университет мог похвастаться.

– Внезапно… – протянула Полина с уважением, глядя на чудо-прибор сквозь стеклянную стену лаборатории. Погосова не пустила студентов внутрь, сказав, что это за рамками их практики, но кое-кто остался ждать результатов в тесном коридорчике.

– Заметили, как баба Аля приободрилась? – хихикнула староста Катя. – Аж помолодела, вприпрыжку понеслась.