Эпоха Опустошителя. Том XII. Часть III - Вел Павлов

Все они сидела на летней террасы за круглым столом — Фьётра, Искрида, Илай, Эйсон, Диана, Серинити, Талисса, Рейна, Грат, Аркас, Рамас, Цуг, Зирина и Эстель. Да, круг моего общения не был велик, но глядя на них и слушая их, этот самый круг казалася для меня попросту бесконечным.

Хе-хе-хе… Тридцать семь часов…

Да-да! Знаю. Прикрой пасть…

Каким смелым ты стал…

Я всегда был таким…

Причитания Опустошителя я слушал со слабой улыбкой на устах, ведь ничего кроме как постоянных воплей и зловредного хохота он предложить не мог. Сейчас моя воля и техника терминального просветления полностью его подавляли. Так что единственное, что ему оставалось — это ждать. Ждать своего часа и шанса.

— Брат, мы пойдем с тобой! — решительно выпалил Рамас, медленно поднимаясь на ноги и глядя то меня, то на Искриду, что сидела слева, то на Фьётра, что находилась справа от меня, то на Рейну, что умостилась на моих коленях, то на всех остальных разом. — Я хочу видеть, как ты выйдешь на бой против Ареса. Я хочу видеть, как ты будешь…

— Прости, Рам, но нет, — мягко отказал я тому, отчего все разом замерли. — Никто из вас не пойдет со мной. Я и Искорке с Фи хочу запретить…

— Даже не обсуждается! — грозно отрезала гиара, с силой хлопнув ладонью по столу, отчего тот жалобно заскрипел. — Мы с Фи пойдем! ПОЙДЕМ И ТОЧКА!

— Я тоже пойду, — спокойно отозвалась Серинити, обнажив предвкушающе зубки. — Я не твоя вещь. Ты не можешь мне приказывать. Я горгона Танебриса и буду наблюдать за тобой вместе с сёстрами. И завтра своими собственными глазами я увижу, как прольётся кровь оберегов. К тому же там точно будет сучка Кайса и та вертихвостка Сиана. Если они будут смотреть, то я и подавно.

— Тогда я точно отправляюсь! — стоял на своём Рамас. — Да, я не самый сильный Высший демон, но…

— Рам, Серинити, достаточно, — тихо, но твёрдо произнёс я, отчего даже Опустошитель на миг притих, а его насмешливый шёпот начал таять где‑то в глубине сознания. — Я не пытаюсь никого оскорбить. И уж точно не хочу лишать вас права выбора. Но то, что мне предстоит… это не зрелище. Это не битва, за которой можно понаблюдать со стороны, чтобы потом вспоминать и на досуге пересказывать. Это… война. Это… месть. Это… конец. Мой конец. Их конец.

Рейна, сидевшая у меня на коленях, чуть пошевелилась и, подняв голову, заглянула мне в глаза. Во взгляде малышки не было ни слёз, ни отчаяния, лишь упрямая решимость маленькой девочки, смешанной с болью, которую она старательно прятала. Крошка ничего не сказала, лишь взглянула на печальную Диану и крепче прижалась ко мне словно прощалась.

— Ты не имеешь права решать за нас и за них! — прошипела Искрида, и её голос дрожал как от страха, так и от сдерживаемой ярости. — И если ты думаешь, что мы будем сидеть тут, поцеживать вино, смотреть в проекцию и ждать, когда тебе придёт конец, то ты сильно заблуждаешься, мой дорогой!

Фьётра молча положила ладонь на руку Искриды, и такой простой жест совсем на немного, но остудил пламя гнева гиары. Судя по всему, вана за короткое время пребывания в Инферно научилась гасить бурю страстей демонессы одним прикосновением.

Северянка посмотрела на меня спокойно, почти безмятежно, но в глубине её глаз таилась такая тоска, что в груди против моей воли сжалось сердце. Да-да, то самое жестокое сердце Опустошителя миров.

— Мы не просим позволения, — тихо сказала Фи. — Мы просто будем рядом. Там, где сможем. Я знаю, что ты не пустишь нас в самое пекло, но не надо прогонять нас. Не оставляй нас в неведении. Особенно… сейчас.

Обычные слова, но именно эти слова напомнили мне о лжи семи дней. Ложь во благо или ложь ради лжи? Зачем я лгал, если жить осталось жалкие часы? Хотел бы я отыскать ответ на эти вопросы.

Серинити фыркнула, скрестив руки на груди, и её змеиные черты на мгновение проступили более отчётливо и явно. Не единожды я видел, как такое происходит с Кайсой, а это явный знак того, что девица злилась или же… печалилась.

— Вот именно. Ты можешь сколько угодно строить из себя благородного мученика, — припечатала нещадно она в своей излюбленной манере. — Но мы не позволим тебе уйти в одиночку. Нам всем прекрасно известно, что ты провёл черту, за которую невозможно никому ступить. И мы не нарушим её. Мы просто будем там. Будем в стороне.

Рам медленно опустился обратно на стул. Плечи у Высшего демона оставались напряжёнными, а кулаки сжатыми. Глядя на остальных бывших смертников, он боролся. Прямо сейчас он уже боролся с ними за то, чтобы они поддержали его сумасбродную затею.

— Не надо на нас так смотреть, Сумрак, — до сих пор задумчивый и помалкивающий Илай взял слово. — Мы с Эйсоном идём в любом случае!

— Хорошо, — выдохнул тихо я, прикрывая веки и крепко сжимая пальцы в замок. — Некоторые из вас пойдут. Повторяю — некоторые! Серинити, я не могу тебе приказывать. Поступай как знаешь.

— То-то же! — победоносно фыркнула она.

— Арк, Грат, Цуг, Диана, Талисса, Эстель, Зирина… — обратился я к остальным. — Вам… вам точно нельзя.

— Мы понимаем, Ранкар, — грустно улыбнулась дриада, глядя то на меня, то на Рейну. — Мы будем тут на Земле и останемся в безопасности.

— Рам, ты тоже можешь пойти, — продолжил вещать я. — Но что насчет Селесты? Что насчёт…

— Она знает. Мы уже всё обсудили, и она поддержала моё решение, — расплылся в коварной усмешке демон, а после слегка подался вперед. — Ранкар, ты наверное не знаешь, но сейчас всё Инферно на твоей стороне. Лоялисты приложили огромное количество сил для этого. Пока архидемоны будут в Краю Соприкосновения, то все остальные инферийцы станут наблюдать за тобой с другой стороны.

Слова Рамас удивили и я с немым вопросом посмотрел на Искриду, но в ответ та лишь довольно ухмыльнулась и коснулась своим коготком моего подбородка.

—