Позывной "Ноль" - Кристи Хант

глазах. Необходимо пополнять запасы, но все ближайшие окрестности мы уже обошли. Нужны бензин и транспорт, чтобы добраться до отдаленных мест. В форте этого добра нет. И тут вырисовывается она: маленькая замученная девчонка, явна не пешком пришла, явно что-то ела, наверняка что-то видела. Своим армейским нутром чувствую, девчонка не так проста, как хочет показаться, она что-то пытается от меня скрыть. Я решил: пусть остается пока тут, под моей защитой, но если начнутся проблемы в Бункере из-за нее, лично сверну шею и выкинину во внешний мир!

Глава 5. Кристина

В сыром бункере, под пристальными взглядами Генерала и его помощника Кая мне показалось, что я снова задыхаюсь от удушливого зноя. Память вернула меня в тот роковой день, когда мы бежали. Свернув за угол на своей раскалённой жестяной банке — машине, до отказа забитой крадеными вещами, мы буквально выехали навстречу судьбе: впереди ехали копы, явно по мою душу. Грабя кафе и магазин, я не удосужилась принять меры маскировки. А так как город у нас маленький, меня быстро вычислили и сообщили куда надо. Мозг услужливо нарисовал яркую картину будущего: я за решеткой за свои же преступления жду смерти от апокалипсиса в компании маньяков, убийц, воров, наркоманов. Класс!

Времени на раздумья не было. Я резко ударила по тормозам и свернула в первый попавшийся тупик между домами.

— Беги, мам! — кричала я, выскакивая из «Форда» на раскалённый асфальт. Краем глаза я увидела, как мать открывала дверь и старалась сползти на дорогу, но тут она вместо того, чтобы бежать и прятаться, начала хвататься за ручку багажника, отдернула руку от нагретого железа кузова, но попытки не оставила, когда дверь поддалась, порылась в машине и достала старый огромный чемодан с документами и потащила его с собой. — Брось его, бежим, скорее.

— Нет, он нужен нам, мы его возьмем, — Спорила мама. Во черт! Лучше бы коробку с консервами схватила или канистру бензина, но Тея непреклонна, вцепилась в чемодан мертвой хваткой. Я помогала ей с ношей, тащила этот хлам и в полоборота поглядывала на мать. Недоедание и алкоголь сделали свое дело, сил бежать у нее не было. Она была неестественно худая, кожа обтянула череп так, что лицо казалось сухой обветренной маской, одной рукой она теребила за ручки чемодана. Я подхватила этот чертов груз. Руки у мамы болтались как плети, тоненькие как старушечьи ручки, зато живот был большой и округлый, что придавало сходство с пауком, с тонкими конечностями и большим брюхом. Я и не заметила, что мама так похудела. Ее кожа приобрела какой-то неправильный непривычный оттенок, странный загар. Я ковыляла впереди со своей ношей, краем глаза наблюдая, как семенит вслед за мной мать и со всей дури влетела в стену. Меня буквально отбросило, и я грохнулась на чемодан. Повернув голову, замерла. Этого человека можно было узнать из миллиона, даже не будучи знакомой лично. Столько раз я о нем слышала. Морган! Неотразимый, великолепный — обалденный, сексуальный, красивый Морган.

Китти бредила Морганом и без конца трещала о нем. Но даже связи ее влиятельного отца не помогали: Китти играла роль послушной куколки, шла на любые ухищрения, но ее стратегии обольщения раз за разом терпели крах. Мужчина оставался не приступным, и эти щелчки по носу знатно портили ей самооценку. Подруга была ослепительно красива, модно одета, изыскано пахнущая дорогим парфюмом и не знала отбоя у мужчин, но с ним не было и шанса… И тут закралось подозрение, что слухи все-таки были не точными. За такую внешность надо просто наказывать. У меня нет в лексиконе слов, чтобы описать открывшееся моему взору видение. Он был похож на сошедшего с пьедестала бога или на сбежавшего с соревнований бодибилдера. Широкая спина, узкие бедра, потрясающее лицо, черная щетина. Его образ завершал модный костюм, который подчеркивал рельефные мышцы. Одним словом, я растаяла как мороженое на солнце. После нашего столкновения он даже не шелохнулся, так и стоял на месте, а я распласталась на горяченном асфальте, вся мокрая, липкая, уставшая и злая. Нашел время для знакомства!

— Идите за мной. — Приказал Морган. Голос был глубокий, гортанный и соответствовал его внешности. Мы с матерью ринулись за ним в сад. Ну как ринулись — поплелись. После быстрого бега я жадно ловила ртом воздух, пить хотелось невероятно, взмокшая челка облепила лоб. Мама выглядела еще хуже, только Морган был собранным, холодным, на нем не было ни капли пота, словно Жара над ним не властна.

Наверное, когда-то в саду было потрясающе красиво, но остались пожухлые листья и лысые скрюченные деревья, выжженые палисадники намекали на обилие разнообразных цветов, садовники трудились на славу. Мать все еще тащила чемодан. В каменном доме была долгожданная прохлада. На полную работали кондиционеры. После уличного ада этот холодный, чистый воздух казался невероятной роскошью. Настоящее безумие — люди плавились в Жаре, а этот человек заставил технику вырабатывать зиму лично для себя. Меня это расслабило до предела, и я сползла в углу прихожей на пол, хотелось попросить холодной воды, но язык прилип к небу и отказывался слушаться, поэтому я молча радовалась долгожданной прохладе. День превратился в сумасшедший дом: безумные пророчества бабки, мое глупое воровство и копы на хосте. Мама направилась поискать лед и воду, а вернулась с бутылкой коньяка и стаканом.

Мы с Морганом пошли в кабинет, оставив маму наслаждаться находкой. Кабинет был обставлен со вкусом, под стать самому Моргану. У окна стоял черный дубовый, явно дорогой стол, заваленный папками и документами, компьютер с несколькими включенными мониторами, вдоль стены располагались стеллажи с книгами, напротив висел огромный экран телевизора. С краю стола, на углу заваленное бумагами торчало и поблескивало дуло пистолета. Я попятилась назад, от копов убежала к вооружённому бандиту, вот оно, мое везение.

— Я Морган, Хант Морган, предприниматель и спонсор местного колледжа, возможно, ты что-то слышала обо мне. — Представился он. Конечно, слышала, только о нем и слышала, но что он тут делает, ведь все более-менее власть имущие уже укатили с этой сковородки.

— Я Кристина Джонсон, — назвалась я фамилией матери и бабки, умышленно скрыв ту, что стояла в моих официальных документах. Все воспоминания об отце умышленно стирались и забывались. Его след в паспорте стал для меня чужим, я сама годами пыталась вычеркнуть это прошлое из жизни и устно называлась только так. Поэтому под моим настоящим именем меня в Такертоне почти никто не знал.

— Кристина Джонсон, ты совершила преступление