Год без лета - Дмитрий Чайка

— Сильный город, — едва сдерживая волнение, произнес Кулли. Он попытался, чтобы его слова прозвучали небрежно, но получилось слабо. Дер укреплен на славу, а его предместья давно уже были сожжены. На месте домов чернели застарелые проплешины и остатки глинобитных стен, размытых зимними дождями.

— Дерьмо, а не крепость — презрительно ответил царевич. — Готовь своих козопасов… царь. Этот коровник не продержится и недели.

— Да… как же… — растерянно сказал Кулли, глядя то в спину уходящего царевича, то на стены Дера, поднявшиеся ввысь на тридцать локтей.

Их заметили уже давно. Конница переправилась через Тигр выше по течению, а потом сбила охрану из эламитов, охранявшую брод. Так войско, не особенно напрягаясь, оказалось на левом берегу Тигра, в дне пути от Дера. Пару раз их атаковали, но нападавших быстро рассеяли. Небольшое смятение вызвала атака отряда из полусотни колесниц, но и те ничего сделать не могли. Их засыпали стрелами и камнями, и им пришлось убраться в город. В Дере засело почти две тысячи воинов царя Шутрук-Наххунте, а это огромная сила, учитывая высоту стен этого города. Энси, правитель Дера, совершенно точно послал гонца в Сузы. Осознав все это, Кулли даже зажмурился. Если они не возьмут Дер в самые кратчайшие сроки, им конец. Их всех перебьют, а выживших посадят на кол. Наследник Кутир-Наххунте именно так и поступал с пленными. У него было плохо с фантазией.

Впрочем, первые гонцы к Кулли уже потянулись. Жрецы ограбленного храма Эсагила прислали ему слезное письмо. Там были такие слова.

«Эламиты вошли в город. Они перебили людей, они связали знатных, они увели мужчин и женщин. Тела лежали на улицах, и некому было их хоронить(4)».

Вавилоняне просили о помощи. В городе стоял гарнизон царя Шутрука, и творимые беззакония не поддавались никакому осмыслению. И да, статую Мардука из города увезли. Плач стоит по всей Вавилонии. Многие люди потеряли всякую волю к жизни. Ведь боги покинули их.

— Скажи великому жрецу, — заявил Кулли посланнику. — Я возьму Дер и защищу нашу землю от новых вторжений. А что касается Вавилона, то пусть его люди поклонятся мне как царю. Тогда они получат мою помощь. Люди Сиппара уже сделали так.

— Мне кажется, они не пойдут на это, — хмыкнул гонец, юноша из знатной семьи.

— Тогда немедленно скачи туда и передай им, — сказал Кулли, — что у них совсем мало времени. Если после взятия Дера они еще будут колебаться, то я обойдусь без их помощи. Пусть тогда позабудут о своих землях и дворцах. У всего этого добра появятся новые хозяева.

— Хорошо… царь… — осторожно склонил голову гонец. Он уже прогулялся по лагерю и многое понял. Только вот, что за огромная башня строится, он понять так и не смог.

* * *

— Вес убавить на полтора таланта! — орал командир расчета, когда первый камень размером в две бычьих головы вместо того, чтобы попасть в воротную башню, улетел за стену.

— Скомандуй своим голодранцам, чтобы ворота прикрыли, — едва шевеля губами, приказал наследник, и Кулли понимающе кивнул. Эламиты могут пойти на вылазку.

Толпы крестьян, которых пригнали всадники, третий день копали рвы, которым предстоит намертво запереть Дер со всех сторон. Неслыханное это дело. Земляная крепость вокруг крепости кирпичной. Такого в Вавилонии еще никто не делал. Напротив каждых из трех ворот построено укрепление из деревянных ежей. И там тоже устанавливали какие-то странные луки, приделанные к деревянной станине. Кулли таких никогда не видел, а мидяне тем более.

— Балле! — заорал командир расчета, и здоровенная каменюка, пролетев сотню шагов, скрылась за стеной, сбив по пути кирпичный зубец.

— Еще полталанта убавь! — послушалось с той стороны.

— Великие боги! — прошептал Кулли. — Да если такой валун на дом упадет, ведь развалит его. Много ли нужно лачуге из высушенного на солнце кирпича?

Но лишать людей недвижимого имущества наследник не спешил. Он приказал бить в район западных ворот, пытаясь сокрушить квадратную башню, через которую шел проход.

— Балле! — заорал командир расчета, и камень врезался в кирпичную кладку, выбив целый фонтан из сухой глиняной крошки.

— Так и знал, — удовлетворенно сказал Ил. — Стены у вас в Вавилонии — труха трухой.

— Так ведь хорошего камня здесь нет, господин, — удивленно посмотрел на него Кулли. — Здесь кроме земли, воды и тростника вообще ничего нет. Ни леса, ни камня, ни серебра своего, ни золота. Ни даже хорошего песка для стекла.

— Вот и славно, — ровным, безжизненным голосом произнес Ил. — Я бы тебе рекомендовал надеть доспех, царь. Он тебе скоро понадобится. Ты ведь умеешь обращаться с мечом?

— Хуже, чем с луком, — хмыкнул Кулли, — но лучше, чем с копьем.

— Ты должен повести своих людей в бой. Тогда они начнут уважать тебя. Ты же теперь царь-воин, а не купец.

— Пожалуй, — ответил Кулли, наблюдая, как обвалился угол башни, которая совершенно точно не была рассчитана на такое насилие.

— Твой доспех уже готов, — ответил наследник. — Его царственность лично распорядились изготовить его для тебя. Он в твоем шатре.

Вот говнюк, — думал Кулли, шагая в сторону лагеря. — Ведь он глумится надо мной. Он мог бы давно мне его отдать, а не гонять, как мальчишку. Упивается властью, чтоб ему пусто было…

Впрочем, Кулли тут же забыл про свое брюзжание, когда вошел в свой шатер. Купец, перед которым склонилось двое слуг царевича, остолбенел. То, что предстало перед его глазами, невозможно было оценить в деньгах. Царь Эней подарил ему образ. Такой образ, который бил точно в цель. Чешуйчатый панцирь с золоченым диском на груди и шлем… Хотя шлемом это назвать сложно. Это змеиная голова дракона-мушхушшу, священного зверя Мардука. Она покрыта мелкой бронзовой чешуей, отчеканенной с великим искусством и украшенная выступающим из затылка скорпионьим хвостом.

Кулли надел доспех, кое-как влез в поножи, нацепил шлем, надел на руку круглый щит, сплошь украшенный чеканными изображениями богов, и позволил надеть на себя пояс с мечом.

— Плащ, господин, — почтительно произнес слуга, и Кулли небрежно кивнул. А что обычное дело, когда на тебя царские люди надевают пурпурный плащ. Такое ведь каждый день случается.

Вот теперь и подраться можно, — подумал Кулли. — Я, конечно, не сотник из легиона, но тоже кое-что умею.