Генеральный попаданец 6 - Ал Коруд

Но вернемся к нашему разговору. Я покажу на конкретном примере, как осуществляется деятельность подпольных бизнесменов. В 1969 году адвокат Лев Дунаев узнал, что часть производимой в СССР пушнины списывается по разным причинам. При этом качество меха не всегда терялось, то есть сырьё могло использоваться для производства. С учётом растущего спроса на меховые изделия, наличие ликвидного сырья стало реальной возможностью обогатиться. Озарённый бизнес-идеей Дунаев уволился из адвокатской конторы и занял вакантное место на строящемся предприятии по выделке и окраске пушнины. Параллельно он вложил свои средства в постройку подпольного цеха по пошиву меховых изделий.

Начиная с 1970 года этот цех начал массово производить шубы, шапки и дублёнки из отходов государственного производства, получаемых Дунаевым напрямую и понятное дело, небескорыстно. Благодаря оригинальным лекалам и модным моделям продукция Дунаева пользовалась большим спросом. Цех был для Дунаева стартовой площадкой, которая заработала благодаря вовлечению в схему большого количества людей. Под видом пересортицы в цеха поступал отличный мех, который списывался производителями пушнины на счет падежа овец в колхозах и зверья в питомниках. Для этого подельник Дунаева Петр Снобков привлек начальника управления «Казкооппушнина» Казпотребсоюза Изотова, отвечавшего в «фирме» за поставки сырья. Вскоре Дунаеву стало тесно на своем месте, и он переместился в кресло директора Карагандинского горпромкомбината. Неучтенные изделия из меха и высококачественного каракуля производили на горпромкомбинатах Караганды, Абайска и Сарани. Вместе с Дунаевым и Снобковым работал потомок обрусевших французов Рудольф Жатон, который стал преемником автора идеи сначала в Сарани, а потом и в Караганде. Готовая продукция реализовывалась не только в Казахской ССР, но также в Закавказье, Ленинграде и Москве. Однако появление на рынке массовой продукции негосударственного производства быстро привлекло наше внимание. Дело расследовалось с особой скрупулёзностью, поэтому в январе 1972 года по делу о незаконном производстве и реализации меховых изделий было арестовано более 200 человек.

Профессор поинтересовался:

— То есть человек как бы организовал производство?

— Они все махинаторы-организаторы. Но вот в чем соль — чаще всего ими используется государственное сырье по бросовым ценам, если и вовсе не ворованное, а продукт, что они производят, имеет колоссальный «выхлоп». То есть норму прибыли. Получая такую, цеховики позже закупают импортные станки, привлекают к работе талантливых модельеров и лучших специалистов. Обычная швея за несколько часов в день имеет более двухсот рублей зарплаты. Кто откажется? Но вся заслуга их в том, что они работают в сфере товарного дефицита. В принципе в масштабах всего народного хозяйства погоды не делают.

— Скорее срабатывают как смазка.

— В этом и суть черного рынка. Левое производство подразумевало участие большого количества людей. Кроме непосредственно цеховиков, в них задействованы другие работники предприятия, чиновники, продавцы «левых» товаров. Несмотря на различный уровень вовлеченности, все эти люди в той или иной степени относятся к категории «своих». В целом, разделение на «своих» и «чужих» характерно для многих сфер советской жизни, однако в контексте «левого» производства оно приобрело очень конкретное и специфическое значение: «наш человек» — это тот, с кем можно «работать», то есть осуществлять «левую» деятельность. «Работать» можно — в условиях конспирации и сложности документирования «левых» сделок — только с теми, кому доверяешь. И заметьте: между собой у них соблюдается презумпция взаимной честности. Поэтому нашим оперативникам сложно попасть внутрь закрытой от посторонних системы.

Представитель Внешторга буркнул:

— Как Коза Ностра, честное слово.

— И в самом деле, Владимир Ефимович, — министр внимательно посмотрел на своего заместителя, он давно понял, что бывший глава всесильного КГБ крайне полезный человек. — С этим необходимо что-то решать.

— Вот поэтому я и предлагаю в первую очередь решать эту проблему экономически. Иначе мы так вечно и будем бегать за новыми цеховиками. Проблема в первую очередь в завышенной норме прибыли. Это позволяет относительно быстро отбить вложения и зарабатывать бешеную прибыль. И частично это делается за государственный счет. То есть изначально такой предприимчивый человек идет на нарушение закона. И не забываем, что горе-бизнесмены цепляют за собой массу людей. Ведь швея или закройщик зачастую не понимают, что совершают преступление. Для себя они работают. И честно считают, что на государственном предприятии их обкрадывают. И еще одна важная причина — бандиты, что частично воспрянули в данной сфере. Ушлые товарищи быстро сообразили, что цеховики — это по сути «дойная корова». Важно было для них только выяснить, кто крышевал подпольного предпринимателя. Если за ним не стоят какие-то серьёзные люди, то уголовники шли на дело. Цеховики обычно откупаются и никому не жалуются. Ищут потенциальных жертв по сложным схемам. Часто лидеры воровских групп нанимают «домушников», которые собирают информацию о подпольных миллионерах. Но если 1960-х бандиты действовали осторожно, никто не хотел лишний раз «светиться». Ситуация резко изменилась недавно м ростом подпольного бизнеса и нашим жестким противодействием бандитскому сословию. Например, в Москве появилась жестокая банда Монгола, что крышевал «цеховиков». Мы задержали его в конце прошлого года. Но сама тенденция в сфере нашей борьбы с организованной преступностью настораживает. У них появилась новая питательная среда.

— Значит, нам всем сейчас стоит обсудить меры.

Товарищ из Внешторга тихо вздохнул:

— Все-таки придется купить у американцев линию по пошиву джинсов.

МВД СССР. Комиссия по предупреждению алкоголизма

Докладчик был колоритен и небезызвестен. Потому его сюда и пригласили. Чтобы разбавить сухость утренних докладов.

— Что мы, граждане, наблюдаем на сегодняшний день. Жизнь становится с каждым днем заметно лучше и, следовательно, стремительно растет мощный ленинградский средний класс: прежде всего это инженеры оборонки, офицеры, относительно удачливые учителя, разные доценты и профессора. Ленинград — город культурный и здесь есть место для богемы. Гораздо большему числу людей стало доступно то, что совсем недавно воспринималось как товары и услуги класса люкс: кооперативные квартиры, машины, рестораны, деликатесы. Зарплаты стали такие, что ты всегда можешь отдать часть ее жене, чтобы она купила сосиски, пельмени, картошку и сельдь, и у тебя еще оставались деньги, чтобы выпить с мужиками.

По домам пить трудно: обычно это малогабаритная квартира на окраинах, а в ней жена, теща, дети малые. Или еще хуже того, коммунальная кухня в центре, на которой ругаются соседи. Выпивать поэтому проще всего в так называемых «разливах» или «розливах». Таких мест в центре Ленинграда существует несколько, три самых известных находятся на Невском и в его окрестностях: подвал на углу улицы Гоголя; второй рядом с ВТО, то есть с Домом актера, в