Генеральный попаданец 6 - Ал Коруд

— Что он его не готовит.

— Поясните, — сейчас премьеру стало на самом деле интересно.

— Вы не очень правильно оцениваете их политическую систему. И пали жертвой собственной пропаганды. В Советской России на самом деле нет тоталитаризма, — оценив эффект заявления, Максвелл продолжил. — В верхах присутствует некая демократия, а скорее коллегиальность. То есть человек единолично не может решать важнейшие вопросы, необходим консенсус с другими силами.

— Вы имеете в виду Политбюро?

— В их структуре много организаций, и они не встроены в жесткий каркас. Понятно, что в Британии давно сложилась система противовесов, вторых правительств, массы неформальных объединений и коммерческих структур. И они так или иначе все влияют на политику. Но и считать, что в такой огромной стране, как Советский Союз нет похожего в корне неверно.

— Занятно. То есть как я правильно понял — вопрос с преемником будет решаться коллегиально? Его выберут.

— Но ведь именно так выбрали Хрущева и Брежнева.

— Но…

— Их византийская хитрость вовсе не означает восточную деспотию.

— Можете выразиться конкретней?

— Да ради бога! Нашему агенту показалось, что Брежнев вовсе не уверен, что проголосуют за его кандидата. Их все равно будет несколько, от различных группировок.

— В ваших словах есть резон, — кивнул Коллаген. — Мы в курсе, что там много мнений.

— Поэтому Брежнев и оставил за собой пост Председателя.

— И это понятно. Но как мы узнаем, кто вероятен на такой важный пост?

Максвелл развел руками:

— До последнего момента никак. Их коллегиальные органы сначала выберут, затем выставят готовую кандидатуру на съезд. Там точно проголосуют за нее. Вся борьба будет происходить в кулуарах. Но это еще не все. Брежнев слывет человеком современных подходов, а в Советской России невероятными темпами развивается производство компьютеров. И нашему агенту шепнули, что возможно определять лучшего кандидата будет электронная машина.

Собеседники переглянулись.

— Это немыслимо!

— Почему? Брежнев очень любит науку, в его канцелярии она как некое божество. Он водит дружбу и знакомство ведущими учеными России и считает, что будущее должна определять наука. Поэтому падает влияние партии, и возвышаются никому не понятные Центры принятия решений.

— Впервые такое слышу. И это все узнал ваш один агент?

— Нет, Джеймс, это уже аналитика службы Ми-6. Они получили запрос и дали ответ.

— Общество фантастического будущего! С комми станет, — буркнул Карингтон.

— Вы сами посудите, господа. У нас почему-то воспринимают Брежнева, как обычного партократа, политика от партии. Но он ведь до своего восхождения принимал участие в важных стратегических проектах. Например, атомном и точно в космическом. Он дружит с первым космонавтом Гагариным, дружил с главным конструктором Королевым. Кто знает, кто еще входит в его круг общения. Но явно личности неординарные.

— Вы хотите сказать, что глава Советов и сам великий ученый?

— Почему нет? Наши источники говорят о нем, как человеке незашоренном и разностороннем. Самообразование и дичайшая трудоспособность.

Премьер-министр постучал пальцами ручке кресла.

— Тогда он еще опасней, чем мы думали.

— Несомненно. Поэтому если вы сообщите президенту Форду эти новости, как и просьбу о помощи, то к вам отнесутся благосклонней.

Коллаген озадаченно посмотрел на гостя. А ведь он прав! Только ему и стоит ехать. Именно в таком ранге. Он повернулся к министру иностранных дел, тот согласно кивнул.

— Готовьте рабочую встречу.

Максвелл вышел из резиденции премьера раздраженным. Стоило ли просто так отдавать ценную информацию? Но его попросили такие люди, которые не ждут отказа. Но все равно, нужно самому смотаться в Москву и посмотреть на ситуацию. Его чутье бизнесмена подсказывало, что в мутные времена делаются хорошие деньги.

Глава 15

МВД СССР. 11 декабря 1972 года. Крах треста

Совместная коллегия по организованной преступности

— Как мы наблюдаем, товарищи, принятые правительством экономические меры не до конца влияют на показатели со всевозможными махинациями и спекуляциями, что выявляется нашим ведомством.

Щелоков жестом прервал доклад Семичастного.

— Что этому, по-вашему, мешает, Владимир Ефимович?

— Кроме товарного дефицита сложившаяся за последние годы система торговли. Вот приведу вам наглядные примеры. Откровения подобного махинатора, взятого с поличным: «поступает гарнитур мебельный, я иду на склад с гвоздем и царапаю по боковине, огромную царапину делаю. Дальше приходит из главка комиссия и смотрит на гарнитур, он поврежден при перевозке, его уценивают. И мой краснодеревщик заделывает царапину так, что клиент никогда этого не увидит. Приходит клиент по очереди, получает довольный и счастливый гарнитур за полную цену, и еще мне пытается сунуть взятку — 50 или 20 рублей. Я, конечно, не беру — это глупо, брать взятку».

— Скажите на милость, какие ловкачи! — донеслось от кого-то.

— Я скажу больше, товарищи. По неписаным законам теневая экономика появляется везде и всегда, если есть ограничения на торговлю тем или иным товаром. Прибыль на таком рынке гораздо выше, хотя выше и риски. И мы можем констатировать, что черный рынок в СССР стал неотъемлемой частью советского быта. Возьмем такое явление, как фарцовка, то есть перепродажа вещей, привозимых иностранными туристами. Если мы сумели направить поток валюты, получаемых нашими специалистами за рубежом, в сеть магазинов «Березка» и «Альбатрос», сделав проведение незаконных валютных операций бессмысленными, то в этой сфере пока наблюдаются перекосы.

Финские автобусы (так называемые «турмалайские басы») по пути в Ленинград останавливаются обычно на час-два в Выборге и Зеленогорске. Там у интуристовских ресторанов, тепленьких, еще на разобравшихся в обстановке и конъюнктуре финнов и поджидают так называемые бомбилы. Вещи сначала меняются на спиртное, потом — на рубли. Там же создаются на будущее связи — чтобы далее ширпотреб привозили уже под заказ. Основным двигателем такого специфического бизнеса служит дороговизна водки в Суоми. Возможность выменять спиртное на поношенную одежду превращает лежащий в нескольких часах езды Ленинград в туристскую Мекку для жителей Хельсинки и юга Финляндии. Как интересно выразился один из подпольных торговцев на допросе: «архитектурные красоты и культурные сокровища бывшей столицы империи интересовали их гораздо меньше и воспринимались, как неизбежная нагрузка — вроде перловой крупы в наших продуктовых наборах с палкой салями и банкой зеленого горошка».

— Интересное сравнение, -заметил один из членов коллегии.

— Владимир Ефимович, есть какие-то подвижки в борьбе с фарцовкой?

— Мы тщательно изучили методы и места применения навыков теневой торговли иностранным ширпотребом. И провели несколько