Перерождение - Дмитрий Александрович Билик

из голов чуров. Он ничего не сказал, разве что кивнул, но я все понял. Время пришло в гости отправиться, ждет меня старинный Стынь… Что интересно, я больше всего боялся, что нечисть захочет отцепить меня, как запасной, но уже ненужный вагон с матрасами и всяким бельем. Оказалось, что нет. Чуры как раз жуть как не хотели общаться с кроном. То ли действительно боялись, то ли правда у них были какие-то терки прежде. Поэтому даже попросили отправиться меня на уже известный холм, предоставив короткий переход.

Выяснилось, что подземелье по сравнению с новым обиталищем Стыня было практически тропическим раем. А может, пока нас не было, Руслан еще понизил температуру на пару градусов, да ветер зачем-то добавил. Такой себе замутил коктейль. От резкой стужи нос сразу заиндевел, а легкие обожгло морозом. Когда это все закончится, наберу себе теплую ванну и буду там несколько часов отмокать.

Чур, который переместил меня сюда, после выполнения долга тут же бросился бегом к деревне правцев. Дурной, что ли? Хотя бы нас подождал. Я подошел к Руслану, который даже не дернулся, и тронул его. Чужая сила подняла меня в воздух, сковав по рукам и ногам невидимыми, но очень крепкими цепями. Стынь резко развернулся и, казалось, вместе с ним поменялось что-то вокруг. Будто атмосфера стала еще более разряженной, от чего каждый вдох давался с большим трудом.

Полностью синие, как самые темные и холодные воды Ледовитого океана, глаза, лишенные зрачков, электрическим разрядом пронзили меня. Еще мгновение и этот крон меня бы расщепил.

— Стынь, ты чего? Стынь… Руслан!

Каждое слово давалось с огромным трудом, будто меня постоянно били по печени. Однако внезапно с кроном что-то произошло. Его глаза стали меньше, а в середине появились черные точки зрачков. А следом и меня уронило на заснеженную землю. Так как желания делать «снежного ангела» не было, я с трудом поднялся на ноги. Ощущения после «объятий» ледяного Стыня оказались так себе, словно какой-то сильный и шаловливый депутат пересчитал мне каждую косточку, а треть при этом «освоил».

— Я задумался, — прокомментировал Руслан свое поведение.

— И что-то мне кажется, не о женщинах ты думал.

— Хист берет свое. Я даже не замечаю, как это происходит.

— Тогда у меня для тебя хорошая новость. Таможня дала добро на проход к Источнику, и можно отправляться в путь. У меня к тебе только одна просьба, поговори с правцами. А то они думают, что это я тебя надоумил.

Руслан поглядел на меня как-то странно, равнодушно, что ли? Будто все это были проблемы, которые не стоили выеденного яйца. А потом коротко кивнул.

— Тогда пойдем, — сказал я. — Только, если ты не против, я двину чуть вперед. Рядом с тобой как-то уж слишком холодно.

Скажу больше, я не просто пошел, а буквально побежал. Если бы я оказался в ремейке какого-нибудь современного российского фильма, то должен был сейчас крикнуть: «Кому принадлежат эти пустынные земли?». А выскочивший Дурц с несколькими правцами пропел бы: «Маркизу, марикзу, маркизу-крону Стыню».

Чуры практически всей делегацией поджидали меня возле ворот. Собственно, и остальные рубежники были здесь, недовольно посматривая то на меня, то на нечисть. Благо, никто из них не собирался устраивать суд Линча, и на том спасибо. У меня же при взгляде на масштабное сооружение крепости возникла определенная мысль относительно честности нечисти, которую я пока не торопился высказывать.

Вскоре до нас добрался и Стынь, появление которого мы ощутили на себе прежде — и по свежести дыхания, и по климатическим изменениям. Даже хорошо, что Руслан не находился в моем родном мире, иначе МЧС бы задолбало эсэмэсками в духе: «В вашем регионе ожидаются метели. Простите, вот такой нынче май».

Стынь, не изменяя себе, подошел к делу с максимальной прагматичностью и минимумом лирических отступлений. Поднял руку на манер римского императора (ну да, они же все ходили голыми), привлекая внимание, хотя, как по мне, это было излишне. Ни один даже мало-мальски глупый правец и не думал заниматься болтовней или прочей отвлеченной деятельностью. Некоторые, казалось, даже дрожали от страха.

— Слушайте, рубежники. Вы хорошие воины, но наши пути расходятся. Это мое решение. Я больше не принадлежу себе. Теперь я марионетка хиста. Это мое вам предупреждение: большая сила…

Он замялся, а меня так и подмывало подсказать что-то в духе: «Большая ответственность». Хорошо, что сдержался.

— Большая угроза. Подходите к росту своей силы с умом. И не торопитесь.

Руслан повернулся к чурам, видимо, давая понять, что его финальная речь закончена. Однако кто-то наименее умный и наиболее храбрый явно не удовлетворился подобным выступлением.

— А нам что теперь делать? Скоро нежизнь обрушит на нас все свои силы.

Руслан поднял голову, усталым взглядом отыскав вопрошающего. И затем равнодушно ответил.

— Сражайтесь.

— Но кто мы без тебя, повелитель?

— Воины. Если у вас возникнут вопросы или сомнения, обращайтесь к нему, — Руслан ткнул в меня пальцем. — Это странный рубежник. Порой глупый, беззрассудный, болтливый, крикливый, не в меру веселый, когда обстоятельства того не требуют…

Если честно, я уже на середине хотел прервать Стыня. Если он пытался меня похвалить такой презентацией, то не надо было. Единственное, что останавливало — это «но». Я буквально кожей чувствовал, что это «но» должно прозвучать. И таки дождался.

— Но я уверен в одном, он будет биться до конца. Не отступит и не предаст. А теперь мне нужно уходить.

Чуры, словно только этого и ожидавшие, создали собой нечто вроде живой цепи, в которой оказались и мы с Русланом и которая замкнулась на воротах, делая их порталом. Блин, я так и думал. Значит, насвистели коротышки по поводу прохода — все это время он был здесь. Видимо, они что-то там мутили с самим Источником.

После яркого солнца Прави темные каменные своды, лишенные малейшего лучика света, давили посильнее недовольной бурчащей жены, которая пришла домой и обнаружила, что муж не разморозил курицу.

Я наспех огляделся, насколько позволяло рубежное зрение, и понял, что мы действительно находимся будто бы у той самой реки, что и раньше, только русло ее не столь извилисто, как прежде, да и сам проход дальше более ровный, словно нарочно так выточенный. Никаких наростов сталактитов, хотя через сотни мелких трещин просачивается вода. А на берегу располагается множество все тех же «проходов» в виде арок, собранных из камней.

В воздухе пахло чем-то родным: какими-то травами, горьким дымом, пряными грибами, старым деревом. Тем, чего тут быть попросту не могло. А еще я неожиданно для себя