Луна и драконы - Марина Сергеевна Комарова

– Приветствую, – произнёс Пхи Ксаат, глядя на него и отсалютовав кубком с вином.

Глупцы считают, что призраки не чувствуют вкуса. Но это касается только пхи тарам, которые не имеют ртов. Остальные не прочь полакомиться чем-то вкусненьким.

– Пьёшь.

Всего одно слово, но столько порицания, что можно пасть на колени и просить прощения. Только вот Пхи Ксаат не преклонял колен ни перед кем. Ни при жизни, которую он весьма плохо помнит, ни став призраком. Именно умение идти к своей цели и несогласие прогибаться перед кем-то привело Пхи Ксаата на место короля призраков. И ни с кем меняться он не собирался. Даже если для этого придётся уничтожить всех Золотых драконов.

– Пью, – невозмутимо ответил он и сделал глоток. – Могу налить и тебе, но ты всё время отказываешься.

Снова тишина. Иногда казалось, что вестник в состоянии отвечать только на конкретные фразы. Но за всё время Пхи Ксаат понял, что это далеко не так. Молчание появляется тогда, когда вестник не желает тратить время на ответ.

– Посмотри в окно, – вдруг произнёс он.

Поначалу Пхи Ксаат решил, что это шутка, но всё же перевёл взгляд.

За занавесом дымной защиты Ганчхона прямо в черноте небес висела кроваво-алая луна. От одного только её вида можно было забыть, как дышать. По коже пробежал холодок, хоть Пхи Ксаат никогда не обращал внимания на такие вещи, но сейчас…

Даже выдох вышел более хриплым, чем должен быть.

– Что это такое? Какие чарраи перекрасили луну?

Вестник молчал, держа паузу. Пхи Ксаат повернул к нему голову в ожидании ответа.

– Опасная луна дракона вот-вот завершится, – произнёс он через некоторое время, словно это было важно. – И тогда наступит опасная луна призрака. Будь осторожен, Пхи Ксаат.

Очень трагично, но ничего не понятно. Пхи Ксаат нахмурился:

– Объясни толком. Что это такое?

Он старательно перебирал всё, что помнит, об этом явлении. Вроде бы у Золотых драконов есть легенда о красной луне. Но там сказочка для детишек клана. При чём тут призраки?

– Это не сказка и не легенда, – произнёс вестник, словно прочитав его мысли. – Опасная луна предупреждает Мир Четырёх Сфер о переменах, которые переживут не все.

Пхи Ксаат нахмурился. Мало приятного. По-прежнему ни чаррая не понятно, но раз об этом говорит вестник, то лучше не игнорировать. Сжав кулаки, он спросил:

– Что мне делать?

Ответа не последовало. Вскинув голову, он обнаружил, что остался в полном одиночество. Чаррай! Снова исчез. Что за манера растворяться в воздухе, как только назревает серьёзный разговор?

Пхи Ксаат резко встал и подошёл к окну. Луна насмешливо мерцала, словно рубин, что окунули в воду озера. Влажная, круглая, безумная.

«Как кровь, – невольно подумал он. – Может ли кровь на небе предвещать что-то хорошее?»

Шумно выдохнув, он прикрыл глаза. Нужно разузнать всё, что можно, о явлении опасной луны и выяснить, может ли она как-то навредить Ганчхону и ему самому.

Браслет в виде змеи на правом запястье начал испускать фиолетовое сияние. Запрос. Пхи Ксаат легонько щёлкнул по голове змеи, и через несколько минут на балконе появилась тень.

Выйдя, он встретился взглядом с Джирайей, замершим у перил.

– Всё прошло нормально? – спросил Пхи Ксаат.

Джирайя выглядел задумчивым. Кажется, даже не сразу услышал, что у него спросили. Но стоило только подойти и коснуться его плеча, как он вздрогнул, осознав, что больше не находится в одиночестве.

– Да, всё в порядке. Куантай приехала лично. Для неё будет большим сюрпризом личность той, кого я попросил спасти.

Пхи Ксаат хмыкнул. Да, конечно, это всё мальчишество, но нельзя же было прямо сказать: «Эй, ребята, мы тут похитили императрицу, чисто так, поговорить. А теперь отвезите её к себе, потому что она не хочет возвращаться прямо сейчас к вашим врагам-соседям».

– Зато не будет скучно, – произнёс он, становясь рядом с Джирайей и опираясь локтями на перила.

Взгляд устремился к городу, что горел фиолетовыми и красными огнями. Там ничего не останавливалось. Никогда. Ганчхон жил по своим законам. Сюда не приходит солнце, здесь только звёзды и порой луна. Даже вот такая, отчаянно красная, она роднее и ближе яркого света.

– Что будем делать? – спросил Джирайя, прокручивая вырезанное из цельного аметиста кольцо на большом пальце. Внутри вспыхивали яркие искры, показывая бурлящую там пхланг.

Многие в клане Вечной грозы пытались уподобить пхланг молниям и заставить служить себе. Ручная молния – видано ли такое? Но только Джирайя сумел добиться нужного результата. Нескольким счастливчикам повезло разжиться такими кольцами, а вот кто остался без них – затаил злобу.

«Люди сами по себе – те ещё создания, – мысленно отметил Пхи Ксаат. – Они сердятся, что призраки не благочестивы, но при этом сами ничем им не уступают».

Так уж вышло, что пхи когда-то были людьми. Свои привычки, нрав, желания, боль и обиды они приносят из жизни, с которой по какой-то причине расстались.

– Хороший вопрос, – наконец сказал он. – Будем смотреть, как поступит императрица, вернувшись во дворец.

– Надеюсь, что Алые молнии и Серебряный рис будут держать себя в руках и ничего ей не сделают, – проворчал Джирайя.

Пхи Ксаат ткнул его в бок, заставив вздрогнуть. Пожалуй, единственный человек, с которым можно было совершенно расслабиться, не беспокоясь о том, что подумают. Вести себя так, как хочется, а не так, как положено королю призраков.

Молва приписывала ему такие вещи, что мог бы позавидовать и владыка демонов. Жаль только, что сил это не прибавляло. Но Пхи Ксаат не торопился развеивать слухи. Пусть говорят. Пусть слушают и больше боятся. Страх не даст смельчакам лишний раз лезть туда, куда не просят.

– Думаешь, она будет на нашей стороне? – вдруг спросил Джирайя, не глядя на Пхи Ксаата. В его голосе сквозила усталость.

– Клятва на…

Тихий смешок.

– Ты же знаешь, что любую клятву можно выполнить, но это не значит, что после нельзя всё отменить.

Пхи Ксаат понимал, что людскому коварству нет границ. Как, впрочем, и коварству всех остальных рас. Но сейчас не хотел об этом думать. Он обязательно подготовится ко всем возможным исходам этой ситуации. Но не сейчас.

– Ко мне приходил вестник, – сказал он, будто о мелочи.

Джирайя резко повернулся к нему:

– Что в этот раз?

Да уж, с вестником они друг друга