Раб с Земли - Андрей

Эрвин говорил, и его голос набирал силу, словно сам огонь древних легенд загорался в его груди.

— Он был высок, как горы, и глаза его горели, как расплавленный металл. Он ударил своим молотом по наковальне Сварга — и звон разнёсся по всему миру, разгоняя тьму. Тот дух рассыпался прахом. А потом Кователь сказал Сваргу: «Ты достоин моего дара. Ты не отступил, ты бился до конца. За это я научу тебя тому, что не знает никто из живущих». И он научил его ковать клинки, которые не знают усталости, которые помнят руку хозяина и сами ищут врага. С тех пор ингрийские мечи славятся на весь Айрос. Эльфы за ними охотились, скупали за любые деньги, а потом переплавляли, чтобы секрет не узнали.

Он вздохнул и открыл глаза.

— Жаль, что теперь секрет утерян. Последний великий мастер, Ратибор, погиб при штурме Трёх Дуба́в, и никто не записал рецепта. Говорят, у него был сын, и тот, наверное, сгинул в рабстве.

Лекс и Айрин переглянулись. Зураб. Ратибор — это его отец.

— Этот сын жив, — тихо сказал Лекс. — Он с нами. Зураб. Кузнец.

Эрвин вздрогнул и уставился на Лекса с таким изумлением, будто перед ним призрак явился.

— Жив? Сын Ратибора? Кователь милостивый… — Он перекрестился. — Значит, не всё потеряно. Значит, искра ещё теплится.

Он посмотрел на Лекса долгим, изучающим взглядом. Задержался на его руках, на браслете, на цепочке, выглядывающей из-за ворота. В глазах старика мелькнуло что-то… не подозрение, скорее древняя, глубинная мудрость, умеющая видеть больше, чем лежит на поверхности.

— А ты, парень? Ты не из Ингрии, это сразу видно. Акцент у тебя странный, и смотришь на мир не так, как мы. Откуда ты будешь?

Лекс внутренне напрягся. Этот вопрос он слышал не в первый раз, и каждый раз приходилось изворачиваться. Но Эрвин смотрел на него с такой открытой добротой, что врать было почти физически трудно.

— Издалека, — ответил он после паузы. — Оттуда, где другие звёзды. Я… не местный.

Эрвин не стал допытываться. Он только кивнул, словно ожидал чего-то подобного, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Кователь приводит к нам тех, кто нужен, — сказал он просто. — Не нам судить, откуда ты. Важно, что ты здесь и что ты с ней.

Он помолчал, а потом, словно вспомнив что-то важное, полез за пазуху и достал ветхий, пожелтевший свиток, перевязанный выцветшей лентой.

— Вот, — сказал он, протягивая свиток Айрин. — Это копия древнего пророчества, которое хранилось в нашем роду. Оригинал сгорел при пожаре библиотеки, но я успел переписать. Здесь говорится о том, что придёт время, когда явится Наследник — тот, кто сможет объединить людей и повести их за собой.

Айрин развернула свиток, и Лекс заглянул через её плечо. Текст был написан старинными рунами, которые он уже начал понемногу понимать благодаря загрузкам от Архитектора:

Когда седьмой круг сомкнётся с первым,

И кровь невинных оросит кристаллы,

Придёт Тот, Кто не слышит зова эфира,

Но видит его суть. Он воздвигнет руины

И возродит утраченное пламя.

Трое падут пред ним, и трое восстанут,

И мир перекуют в новый век.

— Что это значит? — спросила Айрин, поднимая глаза на Эрвина.

— Мы много лет гадали, — ответил старик. — «Седьмой круг» может означать седьмое тысячелетие Эры Синода, а может — что-то другое. Но главное — «Тот, Кто не слышит зова эфира». Это не маг. Это человек, лишённый магии, но видящий её суть. — Он посмотрел на Лекса. — Таких, как ты, парень, называют Наследниками. Древние оставили после себя ключи, и ты, кажется, нашёл один.

Лекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Цепочка на шее словно нагрелась, отозвавшись на эти слова. Он вспомнил голос Архитектора в Старом Городе: «Ты — Наследник».

— Я не собираюсь никого «воздвигать» и «перековывать», — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я просто хочу выжить и спасти друзей.

— Иногда просто выжить — это и есть изменить мир, — философски заметил Эрвин. — Ты уже изменил его для нас. Ты вернул нам принцессу. Ты дал нам надежду.

— Я не принцесса, — упрямо повторила Айрин, но в голосе её не было прежней уверенности. — Я просто Айрин. Та, кого купили на рынке.

— Для нас ты всегда будешь принцессой, — мягко сказал Эрвин. — Но если ты не хочешь этого титула сейчас, мы не станем тебя неволить. Ты сама решишь, когда придёт время. Твоя кровь — не оковы, а дар. Ты можешь отказаться от него, но не можешь забыть.

Он поднялся, с кряхтением разогнув спину, и подошёл к одному из ящиков в углу. Долго рылся в нём, перебирая какие-то тряпки, и наконец извлёк на свет потёртый кожаный свёрток. Развернул его — внутри оказались несколько старых карт, свитков пергамента и небольшая шкатулка, обитая потускневшей медью.

— Это наследие Ингрии, — сказал он, передавая свёрток Айрин. — Карты наших земель, схемы старых крепостей, тайных ходов. Здесь же — записи о некоторых артефактах, которые, возможно, сохранились в руинах. И ещё кое-что. — Он открыл шкатулку. Внутри, на бархатной подушечке, лежал небольшой серебряный медальон в виде волчьей головы. — Это принадлежало твоей матери. Она носила его всегда. Когда её убили, один из наших сумел снять его с её шеи. Я хранил его все эти годы, надеясь, что настанет день, когда я смогу вернуть его законной владелице.

Айрин взяла медальон дрожащими руками. На глазах её снова выступили слёзы, но на этот раз она не сдерживала их.

— Мама… — прошептала она, прижимая медальон к груди.

— Мы берегли это всё долгие годы, надеясь, что придёт тот, кому это нужнее, чем пылиться в ящике, — добавил Эрвин. — И вы пришли. Кователь услышал нас.

Айрин взяла свёрток, словно это было нечто бесценное, и прижала к груди вместе с медальоном.

— Спасибо, — прошептала она. — Я не знаю, как… я не знаю, смогу ли я…

— Сможешь, — твёрдо сказал Эрвин. — Ты — дочь Харальда и Сигрид. Ты сможешь всё.

Он снова посерьёзнел и, понизив голос, предупредил:

— Но запомните, все вы. Высшие расы уничтожают любые следы человеческой культуры. Если кто-то узнает, что у вас есть эти карты, что Айрин — из королевского рода, вас будут искать с утроенной силой. Не доверяйте никому, кроме самых близких. Даже здесь, в Механосе, полно шпионов Магистериума. За каждым углом могут быть уши.

— Мы поняли, — кивнул Лекс. — Осторожность — наше второе имя.

— И ещё, — добавил Эрвин, глядя на Лекса в упор. — Тот маг, что охотится за тобой, Вэл'Шан… он