О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

— Ну а раз нравится, то Гия — жги! Только постарайся, чтобы медоборудование хотя бы частично уцелело.

— Ай, кма, зачэм такое говоришь, а? Так сожгу, что где надо корочка, а где не надо мягким все останется. Не промзона будет, а хачапури!

— По-аджарски? — внезапно заинтересовался вечный сибарит Клейн.

— Эй, какой по-аджарски! — грузинский князь даже обиду на лице изобразил. — Хочешь по-аджарски, иди в любой ресторан, там тебе яйцо в хлеб разобьют и, пожалуйста, кушай! Нет, настоящий хачапури — только по-мегрельски!

Глава 24

Нельзя сказать, что реализация моего сумасбродного плана прошла гладко. Пришлось здорово постараться, но и к завершению всех встреч и разговоров, я не был до конца уверен в том, что все вышло так, как задумывалось.

Начал я, естественно, с Платова. Почему «естественно»? Да он меня уже давно на ковер мечтал затащить, чтобы как минимум за самоуправство отчитать. И вот я здесь, весь такой красивый и пропахший дымом. Переодеваться не стал — имидж все! Даже сажу с лица не стер. Набрал сразу, как в Берендеево закончили.

Тот тоже меня «в приемной», то есть до завтра, мурыжить не стал. Буркнул даже не сонным голосом: «Приезжай». И назвал адрес. Домашний, как я понял, когда его в навигаторе вбил. Ну или конспиративной квартиры — фиг их знает, этих несгибаемых борцов за все хорошее и против всего плохого, где они ночуют.

Генерал вышел меня встретить на крыльцо небольшого одноэтажного дома в предместьях. Одет был по домашнему, в теплых халат и толстые шерстяные носки крупной вязки, которые, впрочем, облику его, милоты не добавили ни на грамм. Все тот же импозантный седой мужчина с подбородком, которым можно стены пробивать.

Разговор не начинал долго. Сперва критически оглядел меня с ног до головы, отметив каждую ссадину и прореху в одежде. Затем провел на кухню и кивнул в сторону раковины, умойся, мол. Сам, пока я плескался, сообразил горячего чая, и сэндвич а-ля «мужа бросила жена» — толстый кусок хлеба, такой же толщины кружок вареной колбасы, а между ними без оглядки на диетологов с гастроэнтерологами, щедро отпилил пласт сливочного масла.

— Ешь, — приказал он, ставя эту роскошь передо мной. — Я так понимаю, все, что могло случиться, уже случилось. И от пяти минут ничего не измениться. Верно?

— Так точно, — буркнул я и с благодарностью вгрызся в бутерброд. Горячий сладкий чай вообще по пищеводу прокатился, как нектар богов. Который я никогда не пил, если что, но по тому уровню испытанного блаженства, на вкус он должен был быть примерно таким.

Когда с едой было покончено, а мне на это понадобилось куда меньше озвученных пяти минут, мы с генералом приступили к делу. То есть, я начал говорить, а он слушать. И вот это действо заняло куда больше времени.

Я вывалил на Платова отредактированную версию событий — почти правду, между прочим. Так меньше шансов посыпаться на деталях, если что. Вел расследование, искал Анику, вышел на ёкаев — это все представитель «Ковчега» уже знал, но выслушал в очередной раз не перебивая.

А вот про то, что одна дамочка из этого племени служит в Тайной Канцелярии, и борется с иномирным вторжением — это стало для него новостью. Причем, про Ринко Кикути, инфильтратора с серебряным жетоном, он слышал раньше и даже пересекался. Как и рассказ про «проект граф Брюс», где леновский Кочевник перетаскивает беженцев из своего мира в тела умирающих людей нашего, а подобные ему ребята из Джассана пытаются вытворять то же самое, но без санкции имперских властей.

Он даже нахмурился недоверчиво, мол, а ты не контуженный часом, Шувалов? Ересь же, ну как есть ересь! Я в ответ только плечами пожал, мол, не хотите — не верьте. А если есть такое желание, можете свой уровень допуска проверить — глядишь, скажут. Спойлер — нет.

Дальше мой рассказ пошел про то, как мы связали джассанцев с похищением Ворониной, дом Градовских, гибель этой подмененной графской семьи, и последующий рывок в промзону. Ну а там…

— Технические средства защиты, которые держат проявления дара до четвертого-пятого ранга? — снова скорчил недоверчивую физиономию Платов. — Как это вообще возможно?

— Как — не ко мне вопрос, Григорий Антонович, — я допил остатки теплого чая. — Какие-то технологии иномирцев, собранные из подручным материалов нашего плана. Но наш штурм они смогли отбить именно благодаря им.

И вот тут-то и начинались расхождения реальных событий и той версии, что я решил выдать генералу. Мы ворвались (без Клейна, разумеется, посредник в истории совсем не фигурировал), рассчитывали решить дело лихим кавалерийским наскоком, но просчитались. Получили по носу и ушли в глухую оборону. А когда джассанцы начали нас проминать тяжелым вооружением, Гия Орбелиани выдал площадное заклинание — «кольцо огня».

Это, как наставлял меня перед данной встречей побратим, семейная техника грузинских князей. Что-то вроде той «детской заготовки», которую он использовал, чтобы сбить работу вражеского менталиста, только неизмеримо более мощная. Сам он ей действительно владел, но в бою никогда не использовал, только в полигонных условиях. Уж больно жесткая штука — ни чужих не щадит, ни своих. Плюс много побочных эффектов, таких как выгорание кислорода из воздуха, взрывная термобарическая волна, и последующие неконтролируемые пожары.

«Кольцо» позволило нам выйти из окружения и перейти в контратаку. Но на промзоне занялось множество пожаров, в том числе и в той лаборатории, где содержали — предположительно — Воронину.

— Войти мы не смогли, все полыхало, — выдал я севшим голосом, и выглядя, как человек, который уже знает о страшной новости, но пока не может ее принять. — Потом, когда подошел спецназ Тайной Канцелярии, нам сказали, что внутри обнаружили три тела. Неопознанных, но одно из них — женское.

В соболезнования Платов играть не стал. Выждал несколько приличествующих ситуации секунд в молчании, а потом спросил.

— Получается, Кикути вас отследила?

— Получается, что так, — вздохнул я. — Как только прибыли ее люди, нас с Гия полностью оттерли в сторону, еще и пытались запугать секретностью и государственными тайнами. Но Ринко обещала, что после проведения экспертизы скажет, Аника там была в здании или нет.

Сказав последнее, я на некоторое время замолчал, переживая тяжелый удар судьбы еще раз. Генерал, проявляя не слишком свойственную ему чуткость, тоже молчал, хотя, скорее, просто укладывал полученную от меня информацию по