О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

По моему глубокому убеждению, один из Семи не мог не знать о графе Брюсе, леновцах и, соответственно, джассанцах. Отец точно был одним из тех людей, что стоял у организации этого проекта. И даже если не владел полной информацией по текущим вопросам, то был в курсе в целом.

— Хм-м, — только и сказал князь. Аккуратно разрезал пополам фаршированный творогом блин, сунул кусок в рот и принялся жевать.

Я тоже так поступил, только блин взял с мясом. Не особо люблю молочку, хотя всеяден, как и положено сыщику. Но между мясом и всякой ерундой несерьезной, всегда выберу мясо.

— А от меня ты чего хочешь? — произнес отец, когда закончил со своим блюдом. — Чтобы я убедил весь свет, что ты к этому непричастен?

Похоже, наша беседа в том трактире им забылась и он снова отнесся к моему визиту, как мажорскому. Дескать, здоровенный детина опять накосячил, и прибежал прятаться за отцовским плечом.

— Пап, — я вздохнул и впервые, пожалуй, его так назвал. У имперского вельможи даже щека дернулась. — Меня не нужно спасать и прятать. Мне нужно помочь разобраться с последствиями. Причем так, чтобы от этого выиграл весь род Шуваловых. Понимаешь? Готов слушать?

Старший Шувалов поднял на меня глаза и демонстративно отодвинул от себя подставку с вареным яйцом.

— Рассказывай.

Я тоже отложил столовые приборы.

— Для начала — Аника Воронина жива. Та женщина, чье тело обнаружили на месте пожара, не она. Это подлог. Мы специально так поступили, чтобы спасти ее.

— И отчего же ее нужно было спасать? — поднял бровь князь.

— От нас. В смысле, от наших же имперских ученых. Ты в курсе, что она не стареет?

— Признаюсь, слышал, но не верил. Были разговоры о каком-то генетическом сбое, который невозможно повторить, но я, честно говоря, не очень в это верил. Это правда?

— Чистая. И джассанцы — это те ребята, которые сюда без спроса лезут…

— Я знаю.

— Так вот, они могли сделать ее генетический сбой, невозможный к повторению, вполне себе масштабируемым. И получить вакцину от старости.

Слово за слово, и я рассказал отцу все. То есть, вообще, все. Ничего не приукрашивая и не скрывая. Понимая, что он сам тот еще игрок, но держа в уме и другое — в этом мире семья, а уж тем более род, значит на порядок больше, чем в моем прежнем. И князь разорвет в клочья любого, кто попытается навредить его крови.

Не поведал только о том, как именно мы прячем Воронину и куда собираемся отправить, когда все закончится. Во-первых, я этого пока и сам не знал, всеми вопросами занимался Клейн и до поры, он и меня посвящать не собирался. А во-вторых — старшему Шувалову оно и не надо. Лишняя информация. Которая ничего не даст, а помешать вполне способна.

Он это понял, и уточнять не стал.

— Чем ты расплатился за услуги Роберта? — лишь спросил он.

— Еще не расплатился. Но он хочет чертежи «Святогора».

Скулы отца пришли в движение.

— Не может быть и речи! — отрезал он.

— Погоди, — не впечатлился я тоном. — Давай я тебе расскажу, что можно сделать с помощью этих чертежей для рода. Смотри, у нас сейчас небольшой конфликт с Долгоруковыми, который во многом возник и из-за чертежей тоже. И у меня есть план, как сделать, чтобы твой противник попал в опалу, а ты вышел из ситуации весь в белом.

Отец долго рассматривал меня, будто дырку проглядеть хотел. Потом вздохнул и сказал.

— А теперь повтори все тоже самое, только на русском языке, а не на этом полицейском жаргоне, который ты так замечательно подцепил на службе.

Я не скрываясь улыбнулся — сработаемся! — и начал излагать план.

Глава 25

Ринко Кикути, инфильтратор Тайной Канцелярии с серебряным жетоном

Кто и когда разработал дизайн служебных помещений Тайной Канцелярии, Ринко не знала. Хотя, без преувеличения, являлась одной из старейших сотрудников столичного управления. Но когда ее заносило из «полей» в «присутствие», лису неизменно вгоняли в жуткую тоску эти темно-серые деревянные стеновые панели, напоминающие обветренные ставни старых домов, тусклое освещение, едва разгоняющее мрак, и монструозная мебель, которую, судя по виду, передвинуть с места на место могли только легендарные титаны.

Она не понимала, как люди добровольно проводят большую часть своей жизни в этой унылой серости. Почему они отказываются от ярких цветов, солнечного света, громких звуков и искренних эмоций. И зачем сами превращаются в воплощение серости и тоски. Она просто старалась бывать здесь пореже. А когда являлась, обязательно выбирала образ невинной школьницы — для контраста.

Но недавние события, это ее секретное расследование, которое прогремело на весь Владимир, не оставило выбора. Два дня Ринко Кикути провела вдали от естественного освещения, в окружении тусклых стен и серых людей. Писала отчеты, отвечала на вопросы, говорила, говорила, говорила — одно и тоже, по кругу.

К счастью, ничто не длиться вечно, подошел к концу и этот марафон уныния. Последний официальный допрос перед специальной комиссией, которая и должна была решить, какой оттиск поставить на картонной папке серого (естественно!) цвета. «Отправить на дополнительную проверку» или «Передать в архив».

— В вашем отчете, госпожа Кикути, утверждается, что живых свидетелей со стороны боевой группы джассанцев не осталось, — произнес мужчина в толстых очках и лицом несчастной амбарной крысы. — Вы настаиваете на данной формулировке?

— Точно так, — без эмоций отозвалась лиса, поправив и без того безупречно сидящий школьный галстук. Не потому, что волновалась, а чтобы показать усталость от бесконечных вопросов. — Обстоятельства складывались таким образом, что нам не представилось возможности взять пленного. Единственный джассанец, в отношении которого удалось провести блиц-допрос, умер в процессе от болевого шока, полученного в результате применения князем Орбелиани «огненного кольца». Информация, полученная от него была не полной и обрывочной'.

— А содержащийся в подпольной клинике субъект? — последовал следующий вопрос.

— К моему отчету прилагались выводы судмедэксперта службы, — позволила себе намек на усталый вздох, мол, ну сколько можно уже!

— Отвечайте по существу, госпожа Кикути! Ваш особый статус никак не влияет на сегодняшний разговор и на членов этой комиссии!

— Капитан полиции Аника Воронина была мертва до того,