Знак Огня 2 - Артём Сергеев

— Да застучало чего-то! — и я красноречиво ткнул пальцем в кожух мотора, а потом ещё подёргал для наглядности руль, — на мосту застучало, и вправо тянуть начало! Вот и…

— И где вы такой хлам только находите, — скривился гаишник, а потом погнал меня дальше, — всё равно, во-он туда езжай, ну ту сторону, там в своём корыте и ковыряйся!

— Хорошо! — я и выскочил на дорогу, просительно улыбаясь, — колесо гляну только! А то ведь такое ощущение — отвалится вот прям щас!

— И документы захвати! — с чего-то вдруг решил проявить бдительность он, видимо, плохой из меня актёр, ну или не знаю я их порядков.

— Без проблем! — отозвался я, ныряя обратно, за своей наплечной сумкой, и пытаясь хоть мельком поймать взгляд этого человека.

— Сейчас узнаем, — отозвался он, посматривая то на меня, то в сторону Коннора, — с проблемами или без. Давай, не тормози.

И я не тормозил, я быстро выкладывал всё требуемое из сумки на сиденье по одному, одновременно пытаясь понять, что же именно, какой такой страх сидит в этом мужике, и что мне в любом случае делать.

Сначала не получалось, но потом, стоило мне чуть поддать огня, я вдруг углядел что-то в лице с той стороны окна и осторожно ухватился за это, и потянул, а потом вдруг прочитал в его нагловатых и холодных глазах, что устал он, что не нравится ему здесь, что ненавидит он свою работу, но и уйти не может, потому что не дают, потому что уже нельзя.

И что боится он, боится того, что снова будет как в тот раз, когда несколько лет назад арестовали вдруг здесь, на этом посту, всю дежурную смену, это ж документальный факт, по телевизору показывали. Ему тогда повезло, он тогда проскочил, да и не был он в то время ещё замазан во всём этом как следует, вот и пропустили его, погрозив на прощанье пальчиком.

Зато теперь, если придут брать снова, то пойдёт он паровозом, в этом сомнений нет, ведь слишком он тут разрезвился, другие тоже, конечно, но он ведь инициативу проявлял, торопясь откусить побольше от общего пирога, будь он неладен!

Ну и пусть, вдруг в голове моей отчётливо прозвучала чужая мысль, и отчаянное облегчение там явно побеждало застарелый, привычный страх, пусть! И боялся он совсем не тюрьмы, тем более ну сколько там дадут-то, мы же не в Америке, а все вокруг свои, да такие сроки на одной ноге отстоять можно, боялся он отца своего и деда, людей старой закалки, боялся жены своей, дуры блаженной, фельдшерицы со скорой, что успела дожить до первых седых волос, но всё ещё не желала видеть мир таким, каков он есть, всё ещё верила во что-то, ну почему ему так не повезло, у всех жёны как жёны, а него мало того что дура набитая, так ведь ещё и детей такими же воспитала!

В общем, боялся этот удивительный гаишник в этой жизни только одного — посмотреть на свою семью с той стороны решётки он боялся, а больше ничего, бывает же такое.

Контракт, вдруг снова молнией мелькнула в моей голове чужая мысль, контракт же! Контракт всё исправит! В штурма он любом случае не попадёт, слишком много у него знакомых и здесь, и там, найдёт он себе службу по специальности, зато наконец перестанут на него подозрительно, с лёгкой брезгливостью, коситься и дед, герой-подводник, и отец, артиллерийский полкан в отставке, да и дети не перестанут рисовать его в своих альбомах таким, каким рисуют сейчас, в родной форме и неуставном чёрном плаще, выше других на голову, всегда только по центру и несущего людям свет и добро!

Глупость несусветная, бывает же такое, но именно это свербило гаишника больше всего, а ещё я понял, что пора действовать.

Бросив копаться в сумке, я взял в руки только корочки стропальщика, что затесались среди других моих документов, да вместе с ними вышел на дорогу, остановившись у капота сразу за левой горящей фарой, чтобы не перекрывать её, чтобы ослепила она и Коннора, и первого служивого, если только вздумается им на меня посмотреть.

— Подойдите сюда, — сказал я это негромко, только для этого мужика, но добавил в голос столько огня и силы, что ослушаться он не посмел, а потом быстро ткнул ему в нос своими рабочими корочками. — Удостоверились?

— Д-да, — нервно сглотнув, ошарашенно кивнул он, но потом сразу же исправился: — Так точно, товарищ майор!

— В данный момент нами проводятся оперативные мероприятия, — всё так же негромко пришлось мне продолжить на отчаянном канцелярите, ведь не знал я, как именно у них принято разговаривать и понадеялся на этот сухой авось, и он меня вывез, — поэтому немедленно доложите, с какой целью и по чьему указанию вами было остановлено данное транспортное средство.

— Э-э-э, — замялся было гаишник, но я не дал ему соскочить, хоть и посматривал на него искоса, вполглаза, помня все наставления Тимофеича.

— Нам всё известно, — ещё немного надавил я, — вы ведь понимаете, что происходит? И как именно будут квалифицированы все ваши действия в дальнейшем? Вы осознаёте всю серьёзность ситуации? Поймите, уклончивых ответов вроде: остановили случайно, автомобиль показался подозрительным, я не приму, тем более что я сейчас дам некоторое время вашему напарнику на то, чтобы он смог проявить себя и вскрыть истинную причину остановки. Так вы будете с нами сотрудничать или продолжите закапывать себя?

— Б-буду! — преодолевая нервное заикание, решился он, — так точно, товарищ майор! Буду!

— Очень хорошо, — похвалил его я, — тогда докладывайте! И я вам помогу, начну за вас, данное транспортное средство вы остановили по неофициальной просьбе со стороны, так?

— Так точно, — подтвердил он, — это частная инициатива.

— С целью? — поторопил я его, — не тяните время!

— Остановить, — потупился он, — проверить водителя и пассажиров, если таковые будут, позвонить по указанному номеру, и задержать до прибытия заинтересованных лиц.

— Что за лица, — вцепился в него я, — и в какой срок они должны прибыть?

— В пределах пятнадцати минут, — пожал плечами он, — а кто такие — не могу знать. Неустановленные лица.

— И что, — недоверчиво переспросил я, — вы бы так просто передали задержанных неизвестным здесь, на посту, из рук в руки?

— Никак нет, — открестился он, — прямой передачи не было бы, тут ведь камеры кругом. Просто дали бы им уехать вместе, а дальнейшее нас не касается.

— Понятно, — задумчиво протянул я, — вот оно как, значит. Ладно, хорошо, теперь слушайте меня: вы сейчас идёте в свою машину и