Кодекс Магических Зверей 6 - Павел Шимуро

— И как тебе такое, а? — буркнул крепкий мужичок в перепачканном глиной фартуке, тыча пальцем в лист. — Собственного зверя отравил! Поганец!

— Совсем молодёжь стыд потеряла, — отозвалась тощая женщина с пузатой корзиной. — Вот в моё время…

— Какое твоё время, Льена, — встрял старик, обеими руками опирающийся на крепкую палку. — Ты вчера ещё с косичками бегала.

— Это я-то вчера? — она уперла руки в боки. — Да у меня внуку уже восемь!

— Молодая, молодая, — мягко произнёс старик. — По сравнению со мной вы все молодые.

Мужик в фартуке хмыкнул.

— А целителя-то зачем приплёл? — он ткнул пальцем в строчку с моим именем. — Это ж сын Моррисов, я помню его родителей. Хорошие люди были.

— Да кто ж его знает, тут не написано, — пожала плечами Льена.

Я постоял ещё немного, тихо отступил и пошёл дальше. За спиной вновь забубнили — теперь обсуждали уже не результаты расследования, а соседку, которая «всегда всё узнаёт раньше всех».

Проходя мимо очередного гончарного прилавка, я вспомнил про кувшин, который недавно разбил ушастый, и решил на всякий случай купить новый, а то мало ли, вдруг лапы зайцелопа доберутся и до оставшегося.

С этой мыслью подошёл к длинному столу, на котором стояли горшки разных размеров: от маленьких, с ладонь, до огромных, в которые поместилась бы половина Кроха. Один кувшин с круглым основанием и узким горлышком был очень похож на тот, что разбил Люмин.

Ко мне тут же подошёл широкоплечий мужчина с короткой бородой и испачканными по локоть руками.

— Добрый вечер. Что ищете?

— Здравствуйте. Сколько стоит этот кувшин? — я указал пальцем.

— Три медяка.

Я кивнул и, потянувшись за монетами, внезапно зацепился глазами за тёмно-серую широкую бутыль с узким горлышком, стоявшую на земле чуть в стороне.

Я подошёл ближе.

— А это что? — спросил я.

Гончар оживился.

— О, это «водяная молчанка», — он перекатился с пятки на носок. — Для мёртвой воды под зелья или отвары.

— Мёртвой?

— Угу. — Гончар взял бутыль за горлышко и аккуратно покрутил. — Изнутри стенки покрыты тонким слоем глазури. В обычном кувшине вода, простите за выражение, дышит и со временем портится. А здесь — никакой связи с глиной, поэтому жидкость несколько месяцев остаётся свежей. Главное — плотно вставить пробку.

Я потрогал пальцем горлышко и, проведя им по внутренней поверхности бутыли, ощутил стекловидную гладкость без единой шероховатости.

Затем взял сосуд из рук гончара — он оказался довольно увесистым.

В голове мгновенно сложилась цепочка: завтра заберу у Алдора перегонный куб, с его помощью сделаю дистиллированную воду, которую Система теперь наверняка ещё не раз укажет в рецептах зелий… А следом займусь эфирным маслом.

— Сколько за неё?

— Двадцать медяков, — отозвался гончар.

Немало… Но стоит того. Я кивнул и отсчитал монеты, добавив ещё три за кувшин. Мужчина спрятал их в карман и, помогая уложить покупки в ранец, покачал головой:

— Бутыль не влезет, широкая больно.

Сосуд действительно упёрся в края рюкзака и встал намертво.

— Понял, — я вздохнул, вытаскивая его. — Значит, понесу в руках.

Гончар обмотал бутыль плотной холстиной и затянул бечёвкой крест-накрест.

— Так надёжнее. Только аккуратнее, — он подмигнул. — Глина крепкая, но если уроните, никакая глазурь не спасёт.

— Постараюсь.

Я прижал покупку к груди, кивнул на прощание и шагнул на мостовую.

И тут же понял, что обратный путь будет весёлым. С первых шагов бутыль так и норовила выскользнуть из рук.

Крох обогнал меня и пристроился впереди, чтобы прохожие расступались, освобождая дорогу. Люмин же скакал рядом, то и дело поглядывая на бутыль, явно прикидывая, какой будет грохот, если та всё-таки упадёт.

— Даже не надейся, проверять мы это не будем, — буркнул я на ходу.

Зайцелоп возмущённо заглянул в мои глаза, мол, ты чего, хозяин? Я и не надеялся, так просто размышлял.

Через два дома из проулка вынырнула телега, нагруженная пустыми клетками. Старик-возница с длинной седой бородой клевал носом, совершенно не глядя по сторонам.

— Эй! — крикнул я.

Извозчик не услышал. Его толстошкур флегматично шагал на меня, медленно жуя пучок соломы.

— Ох ты ж! — выдохнул я и шарахнулся в сторону.

Бутыль рванулась вперёд, я чудом успел перехватить её снизу, согнулся и с трудом удержал равновесие. По спине тонкой струйкой покатился холодный пот.

Старик наконец открыл глаза и, остановив телегу, повернул голову:

— Извиняй, молодой, не приметил.

— Угу… — буркнул я.

— А чего ты скачешь, как кузнечик?

— Пытаюсь не разбить бутыль.

— А-а, — старик кивнул, широко зевая. — Ну ты будь поаккуратнее тогда, дальше булыжник совсем кривой.

И телега покатила прочь, оставив меня переводить дух посреди улицы.

Я выпрямился, перехватил сосуд покрепче и продолжил путь.

Однако стоило дойти до перекрёстка, как меня едва не сшиб мальчишка-разносчик. Он мчался напролом, не видя ничего из-за охапки соломы выше собственного роста.

— Простите-простите-простите! — пропищал малец, проносясь мимо.

Когда я наконец добрался до лавки, облегчённо выдохнул и заметил, что замок снят. Значит, Элиан уже на месте.

Я толкнул дверь плечом, скользнул в прохладный коридор, стараясь не зацепить косяк ношей, и прошёл на кухню. Водрузив бутыль на стол, вновь выдохнул и вытер ладонью лоб.

— Наконец-то, — пробормотал я.

Крох боднул меня в бедро, мол, поздравляю с возвращением. Люмин запрыгнул на табурет, обнюхал холстину и сделал вид, мол, я бы, конечно, мог скинуть этот сосуд на пол прямо сейчас, но сегодня я благовоспитанный зайцелоп. Так что считай, хозяин, тебе повезло.

— Очень великодушно с твоей стороны, — произнёс я.

Зайцелоп самодовольно дёрнул ухом.

Я расстегнул ранец, вынул новый кувшин и поставил его на стол. Затем осторожно подхватил бутыль и двинулся во двор. Бросив взгляд на окно лаборатории, заметил колеблющийся свет — видимо, Элиан вовсю работал.

Стоило мне толкнуть дверь, как парень обернулся. Окинув взглядом завёрнутую в холстину бутыль и моё вымученное лицо, он тут же расплылся в улыбке, в которой искрилось чистое мальчишечье любопытство.

— Ого! Что это у тебя? — он отложил нож и шагнул навстречу.

— Источник моих переживаний в последние пол часа.

Элиан рассмеялся, а я дошёл до угла и аккуратно поставил ношу на пол.

— И всё-таки, зачем она тебе?

— Позже сам увидишь, — отозвался я, потирая плечо.

— Ну интересно же, — не унимался он.

— Элиан…

Парень поднял ладони, мол, всё-всё, молчу. Я опустился на табурет у стола, выдохнул и потёр шею.

— Кстати, — вспомнил я. — Извини, что вчера не заплатил.

Парень махнул рукой.

— Эйден, да брось ты.

— Не брось, — я выпрямился. — Сегодня оставил тебе плату на столе, видел?

— Ага, — он кивнул.

— Впредь буду делать так же.

Элиан смущённо потёр затылок и опустил взгляд