Бастард Императора. Том 30. - Андрей Юрьевич Орлов

Её голос сорвался.

Слёзы потекли сильнее, заливая всю подушку. Я сразу подошёл, опустился на колени возле изголовья и осторожно провёл ладонью по её волосам.

Эйр тяжело об этом говорить. Ведь она похоронила одного члена Рода, нашего деда. А теперь ещё и деда Александра…

— Я хотела убить их всех, — прохрипела сестра, пока её душили слёзы. — Убить каждого! Но Александр был ещё жив… На последнем издыхании, едва дышащий, со сломанной ногой… Он был жив, брат… Я хотела его спасти! Хотела успеть долететь до Российской империи… Ольга отправилась искать целителя, а я — к границе… Но…

В этот момент Эйр сглотнула ком в горле и какое-то время молчала, плача, а затем продолжила уже совсем тихо:

— Я не успела… не успела… Александр умер у меня на руках…

Сестра громко заплакала. Навзрыд, с яростью в голосе. Моя сестра, которая управляла королевством в космической империи. Моя сестра, которая сражалась с тварями, от вида которых умер бы простой человек и даже часть неподготовленных практиков.

И от этого я ощущал, как внутри меня что-то ломается. Что-то, что очень долго было барьером, а потом, задолго до этого момента, по нему пошла трещина, и сейчас она расширялась. Но я не позволяю этой трещине стать шире, ведь понимаю, что этот барьер — это то, что отделяет меня от перехода на «ту» сторону.

Когда из человека я превращусь в того, кто перестанет чувствовать жизнь. Тонкая грань, которую многие из сильных не способны сохранять.

Я продолжал гладить Эйр по голове, и наконец спустя время ей удалось успокоиться.

— Если бы ты знал, брат, насколько сильно я хотела вырвать им сердца… Не только ради мести… Такие ублюдки не заслуживают права на существование…

— Что именно тебе удалось узнать? — спросил я, переводя взгляд на тетрадь и снова на неё.

Эйр перевела взгляд на тетрадь в моей руке.

— Шель, это заранее спланированная операция. Они знали, что разработал Александр. Знали состав отряда, маршрут и время появления. Они специально подготовили ловушку.

— Значит, их ждали… — медленно произнёс я, уже понимая ответ.

— Да, — кивнула она едва заметно.

Сестра на несколько секунд замолчала, а затем добавила, почти шепча:

— Нас наверняка сдали свои… Но не из Рода. Кто-то из других графств.

Моя рука замерла на её волосах, пальцы остановились.

— Именно это отчасти заставило меня остановиться. Я понимала, что, если продолжу двигаться дальше и доберусь до их правителя, предатель на нашей стороне сразу узнает, что мне удалось получить информацию. И он обязательно начал бы действовать. Во время войны это привело бы к худшему исходу.

Я молчал, продолжая смотреть на сестру.

Всё это время она одна несла знание о гибели наших людей и предательстве внутри страны, не имея возможности рассказать правду и не позволяя себе отомстить, сдерживая себя ради общего будущего.

— Прости меня, Эйр, — тихо произнёс я. — Прости, что тебе пришлось так долго нести всё это одной, без поддержки.

Она попыталась что-то ответить, однако я осторожно провёл ладонью по её голове, не давая тратить последние силы.

— Не переживай, сестрёнка. Теперь мы всем займёмся. Отдыхай спокойно, — сказал я мягко.

Эйр открыла рот, собираясь продолжить, но силы окончательно покинули её.

Глаза медленно закрылись, дыхание стало ровнее, и она снова погрузилась в глубокий сон.

Я поднялся с пола и сел на край кровати, продолжая некоторое время смотреть на лицо сестры. Затем перевёл взгляд на потрёпанную тетрадь в своей руке.

Долго не решался открыть её.

Пальцы лежали на обложке, ощущая засохшую кровь, порезы и неровности материала. Я прекрасно понимал, что внутри находятся последние мысли человека, который заранее допускал собственную смерть и всё равно продолжал выполнять долг перед Родом, записывая то, что считал необходимым…

В конце концов я раскрыл тетрадь.

Быстро перелистывая страницы, нашёл нужные, адресованные мне, а взгляд сразу остановился на первой строке.

«Глава, если вы читаете это, значит, я уже мёртв».

Сейчас, стоя перед членами Рода и видя их нетерпение, я опустил тетрадь вниз и помотал головой из стороны в сторону. Они не должны видеть эти строки… Не сейчас…

Я должен оберегать их от необдуманной ярости.

— Прочитайте после возвращения. А сейчас…

Я выдохнул и прикрыл глаза, понимая, что мне всё труднее сдерживать рвущуюся наружу ярость. Ведь я помню, что там написано.

— А сейчас… — Я открыл глаза. — Я прошу вас оставаться людьми. Не забывать, кто вы и ради чего сражаетесь, но… не сдерживайтесь! — Чуть сильнее сжал тетрадь, всё же позволяя крупице ярости прорваться. — Покажите нашим врагам, что долг красен платежом! Особенно долг кровью! Покажите не только им, но и всему миру, как мы ответим на любые действия в нашу сторону! Не мы это начали, но мы это закончим…

* * *

Через часы после начала операции:

— Как он посмел⁈

Правитель королевства, высокий мужчина лет шестидесяти пяти с длинными русыми волосами, стоял во главе стола у своего белого трона в просторном белом зале без окон, ударяя кулаком по мраморной поверхности стола и с яростью глядя на человека, принёсшего последние известия.

— Этот мелкий ублюдок обнаглел⁈

Его голос, пропитанный яростью, разнёсся по залу, отражаясь от колонн и высокого свода.

Главы Родов, находящиеся в совете, молчали. Кто-то спешно что-то набирал в телефоне, а кто-то смотрел перед собой, уже отдав нужные указания.

Но всех их кое-что объединяло — некоторая нервозность.

Каждый помнил события прошлых лет. Помнил разрушенный город и двух фурий, прорвавшихся через оборону, не остановившихся ни перед какими преградами, кроме выданного тела захваченного ранее старика.

Тогда даже ночь казалась такой же яркой, как день.

Радовало всех только одно: если верить разведке, на границе атаковала их не целая империя, а всего лишь один Род.

— Он думает, что ему всё сойдёт с рук⁈ — продолжал их правитель. — Думает, что может войти в наше воздушное пространство, напасть на нас и остаться безнаказанным⁈

В его голосе слышались ярость и гнев, но те немногие, кто смотрел на него, понимали, что за всей этой бравадой скрывается облегчение.

Всё же речь об одном из гегемонов, Российской империи.

Неожиданно распахнувшаяся дверь ударилась о стену, тяжело грохнув по залу.

— Ваше величество!