Первый Предтеча 5 - Элиан Тарс

— В салоне не есть, — строго сказал он сам себе, дожевал и достал вторую.

Генерал по дороге меланхолично сжевал два гриба.

— Ты же сухопутная черепаха! — заявила ему невесть откуда появившаяся Машенька.

Генерал вспомнил об этом, и утонул вместе с Лапой.

Небо вдруг разошлось раскатом молнии. Из прокола пространства торжественно вылетела цапля-швея с белым перевязанном лентой, свёртком, в каких носят младенцев.

Птица вручила его мне и низко поклонилась.

В свёртке лежал мини-Браунштейн. Но он был взрослый, в очках и пиджаке.

Сбоку возник Цицерон с ведомостью и поставил на свёрток штамп «Учтено». Цапля потребовала расписку о вручении и, получив её, упорхнула в небо.

Потом пространство разъехалось, и я оказался в белом музейном зале. Посреди зала на постаменте стояло полотно с какой-то сложной картиной. Табличка внизу гласила: «Холст, масло. Автор картины: голем Михаил». Публика рукоплескала. Сам Мишка стоял рядом со своим творением, придерживал шляпу и изящно кланялся.

И сквозь всё это — сквозь одобрительный гул зрителей в музее, цаплю с Браунштейном и бульканье Генерала, пытающегося всплыть…

Сквозь весь этот хоровод тщеславия я слышал молодой женский голос.

Он звал меня, но я не мог его запомнить или опознать. Хотя изо всех сил старался, и…

Свет начал гаснуть.

Я через силу обернулся на голос и почти расслышал имя, но…

Открыл глаза и увидел потолок модульного дома.

* * *

После пробуждения я сразу поднялся на ноги и мотнул головой, прогоняя сон.

Ничего удивительного в этой ночи не было — после колоссальных перегрузок тело и разум ещё долго пытаются снова подружиться друг с другом, ведь Открытая Чаша взболтала внутри меня самые глубокие слои.

Вот и вынесло наверх всё подряд: чужую память вперемешку с шаурмой и грибами.

Снова чужая память…

Я сел на пол в позу для Медитации и сконцентрировал внимание Руны Ощущения на левому боку. Как и обычно, татуировка молчала. Когда я только пробудился в этом теле, то в первый же день выжег из неё Скверну, и с той поры она никак себя не проявляла. Да и не могла проявлять — в ней отсутствовала даже толика Силы.

Но, похоже, когда-то раньше всё было иначе. Когда-то это был Знак Силы и Принадлежности.

Однако же прошлый владелец тела, очевидно, всё похерил.

С каждым разом мне становилось всё любопытнее, что же случилось с моим телом раньше. Сумбурные образы в этих снах давали слишком мало данных. Лишь общие подсказки, и тень направления.

И честно говоря, мои собственные выводы относительно прошлого моего же тела, мне совсем не нравятся.

Я оделся и вышел наружу. Было прохладно и облачно, над Чёртовой Лапой стоял ранний туман, а трава поседела от росы. До всеобщей побудки оставалось чуть больше получаса, и я потратил это время на индивидуальную, более усиленную тренировку с отработкой стоек и работой на турниках и брусьях.

Вскоре на улицу вышел Святогор, удивленно уставился на меня, поздоровался молчаливым кивком и присоединился к индивидуальной разминке. У него было лишь пятнадцать минут, но провел их он максимально интенсивно.

Затем разгоряченный глава гвардии направился в казарму, будить гвардейцев…

Было очень громко. Вскоре бойцы выскочили на улицу и принялись разминаться. Затем вышел довольный, как обожравшийся сметаны кот, Свят и принялся раздавать тумаки тем, чьи упражнения ему не нравились.

Чуть позже подтянулась и наша стандартная компания, а затем к ней снова присоединились Егорка и Маша. Мирослава сменила привычные шорты на тёплый спортивный костюм и на растяжке ворчала себе под нос про то, что лето кончается без предупреждения.

А вот Петрович сегодня был плох. На приседаниях он сбился со счёта и то и дело зевал.

— Дедушка до двух ночи с грибами разговаривал! — громко сообщила Маша.

— Не разговаривал, а сортировал, — поправил внучку старик и снова зевнул. — Попробуй с ними иначе. Их же тьма!

Вскоре стали подтягиваться вчерашние новобранцы, которым еще с вечера Свят безапелляционно заявил, что утро у нас начинается с совместных упражнений.

Святогор тут же начал их строить, правда, половина спросонья путала право и лево, вторая половина наоборот старалась вовсю. Один широкоплечий парень решил показать себя и на отжиманиях ушёл в собственный темп, вдвое быстрее общего.

— Резвый, — оценил Святогор, проходя мимо. — Силу распределять не умеешь. Ничего, научим.

Родион работал без показухи, и втихую подравнивал своих.

Игоша без единой заминки выполнял комплекс, переходя от упражнения к упражнению по первой команде. На турнике он по-прежнему звёзд не хватал, но норму свою делал. Отдышавшийся к тому времени резвый новичок проводил мальца долгим взглядом и что-то уважительно шепнул соседу.

У края плаца маялся Бирюк. От нагрузок он был освобождён до конца отдыха, но уйти не мог и страдал, глядя на строй.

— Иди отсыпайся, боец, — велел я.

— Не спится, ваше благородие, — вздохнул он. — Каждый день же в одно и то же время подъем, не считая эксцессов. Организм протестует спать.

Я хмыкнул. Похоже, у людей Святогора это заразное.

После зарядки глава гвардии подошёл ко мне с выводами:

— Половину готов брать сразу в обучение. Если, конечно, со стороны Вяза будет добро. Остальных надо ещё смотреть.

— А что делает Вяз? — спросил я.

— Уточняет данные, проверяет информацию о новеньких своими методами. Нам кроты не нужны.

Я кивнул и заодно уточнил:

— Кстати, что по нашей «потенциальной кротихе»?

— Ведём её, но всё чисто, — пожал плечами Святогор. — Работает, отдыхает. В свободное время телевизор у себя смотрит. Иногда с местными общается, но без фанатизма, никаких отклонений от среднестатистической нормы.

Он замолчал, будто что-то припоминая, а затем усхменулся и добавил:

— На днях с бабами обсуждала твое достоинство.

— Не понял?

— Забыл уже, как голый в речке купался? — усмехнулся Святогор. — А Чертова Лапа не забыла.

— Тебя вообще здесь не было, — припомнил я.

— Как видишь, даже я в курсе, — хохотнул глава гвардии. — Так вот шпионка наша горевала, что не посмотрела — на смене была.

Он продолжил лыбиться.

Я тоже усмехнулся и покачал головой. Да уж, впечатлительные у нас люди. С другой стороны, селяни и за тысячи лет не меняются.

— Ладно, — посерьезнел я, — Что сам думаешь насчет этой шпионки?

— Спящие агенты могут годами внедряться в социум, — задумчиво протянул Свят. — Если бы