Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

class="p1">Само имя — Бонифаций — вызывало раздражение. Какое-то оно нафталиновое. Бр-р-р. Так и хочется взять обладателя за глотку и… Но сегодня я должен сохранять спокойствие, так что потерпим.

Лавку я увидел издалека благодаря вывеске. Широкая, красочная, вместо иероглифов нормальные буквы в готическом стиле, правда, иероглифы тоже есть, но ниже и не такие крупные. В витрине связки перца, кофейные зёрна в мешочках, чайные листья россыпью. Сомневаюсь, что это настоящее — бутафория, но выглядит естественно и для гурманов — привлекательно. Прислонившись к дверному косяку, стоял зазывала, а вернее, вышибала, потому что зазывал таких комплекций и с такими рожами не бывает в принципе. Да ещё короткий кривой меч на поясе. Если он вдруг скажет: зайди в лавку, купи чего-нибудь — зайдёшь и купишь, и ещё спасибо скажешь, что за щепоть специй взяли три цены, а не четыре. Может быть, поэтому обычные люди лавку старались обходить. Я наблюдал за входом несколько минут, никто не зашёл и не вышел. Вышибала зевал. К нему сунулся мелкий прыщ типа Гнуса, шепнул что-то и исчез.

Через пару минут подгребла старушка, вышибала открыл перед ней дверь и пропустил едва ли не с поклоном. Вышла она не скоро и с пустыми руками, значит, ничего не купила. Зачем заходила, спрашивается?

Я медленно двинулся к лавке. Походя, зачерпнул горсть орехов, торговец завопил:

— Эй, а деньги? Деньги-то?

— Тебе жалко что ли? Я попробовать просто, — и глянул на него исподлобья.

Обычно этого хватало, чтобы приструнить особо ретивых крикунов. Ну в самом деле, тут ущерба на медяк, смысл из-за этого здоровьем рисковать? Но торгаш попался слишком смелый. Он ухватил меня за рукав.

— Так не пойдёт! Плати или верни, а иначе стражу кликну.

Общение со стражей в моё задание не входило, я обязан соблюдать спокойствие, хотя пальцы в кулак так и сжимались. Ладно… Я швырнул орехи ему в морду.

— Подавись, падла.

Торгаш утихомирился, а вот вышибала, наоборот, заинтересованно крутанул башкой. Его припухшие поросячьи глазки впились в меня. Мы сцепились взглядами и оба друг другу не понравились. Это сильный боец и, возможно, игрок, а значит, таит в себе массу сюрпризов. При иных условиях я прошёл бы мимо, но сейчас у меня было задание.

Я остановился перед дверью.

— Ну чё, откроешь или мне самому?

Он пожевал губами, продолжая пристально изучать меня. Осмотрел жилет, рукоять меча над правым плечом, край щита. Понятно, что пришёл я сюда не ради специй, на кой они вонючему наёмнику? Хозяин наверняка поставил его на входе с целью отсекать подобный элемент от лавки. Но по всем приметам выходило, что специи — это не основной товар данного предприятия, от него за версту несло разбойничьим притоном, и могло получится так, что я нужен хозяину для каких-то иных услуг. И если этот губошлёп меня отфутболит…

— Жди, — наконец-то соизволил он ответить, и шагнул в лавку, плотно закрыв за собой дверь.

Вернулся через минуту.

— Заходи.

То-то же. Я вошёл внутрь.

От многообразия запахов закружилась голова. Вдоль стен на стеллажах лежали мешки, ящики, позади торговой стойки словно гирлянды висели перец, куркума, кардамон. Мля, откуда я знаю эти названия? В реальности я простой сельский учитель, который кроме петрушки и укропа ничего знать не должен.

Но не это меня сейчас должно беспокоить. Слева виднелся вход, по всей видимости, в подвал, возле него стоял двоюродный брат охранника на входе. На поясе что-то вроде кошкодёра, в тесном помещении таким орудовать в самый раз. Руки сложены на груди, губы искривлены в ухмылке. За прилавком, облокотившись на узкую столешницу, стоял невысокий толстый дядечка в чёрном камзоле и с большой золотой цепью на шее. Рожа противная и наглая, чем-то Барина напоминает.

— Что угодно господину венеду?

Я покосился на охранника. Четыре шага, если что, доскачет быстро. И стоит он здесь не для того, чтобы хозяин вот так взял и выложил кошель золота.

— Бонифацием ты будешь?

— Бонифаций дель Басто, если быть точным. К вашим услугам.

Я снова покосился на охранника. Тот не отводил от меня настороженного взгляда.

— Значит так, купчина, привет тебе от заёмщика. Догадываешься от кого?

— Восемнадцать! — Бонифаций дель Басто повернулся к охраннику. — Ты слышал, Марио, восемнадцать! — и заржал. Смех походил на клёкот, словно индюк перед случкой тряс своим мясистым придатком.

— Не понял, а что смешного?

— Всё хорошо, мой друг, всё хорошо, — вытирая выступившие из глаз слёзы, сказал Бонифаций. — Просто ты уже восемнадцатый, кто приходит за долгом. Мы с Марио поспорили, сколько вас будет всего. Я поставил на пять, Марио на шесть. Спор давно разрешился, а вы всё идёте и идёте. Какие же непонятливые эти Невидимые монахи.

И опять заклокотал.

— То есть, деньги ты отдавать не собираешься, — протянул я.

— Ты весьма догадлив, мой друг.

Я пожал плечами и развернулся боком ко входу, собираясь уходить. Остановился и задал напоследок ещё один вопрос:

— Ну так, на всякий случай: а куда делись предыдущие семнадцать посланцев?

— Их послали! — гаркнул Марио.

Бонифаций закивал:

— Да, да, именно так. Послали! Кто-то ушёл сам, кого-то пришлось выносить, а кого-то и хоронить. Ты же понимаешь, двенадцать золотых — это не та сумма, с которой принято расставать…

Я выхватил нож и не глядя метнул в Марио. Слепец не подвёл, по самую рукоять вошёл в глазницу. Тело рухнуло, но ещё до того, как оно коснулось пола, я вновь оказался у прилавка, сграбастал Бонифация за цепь и притянул к себе.

— Слушай, уважаемый, мне очень нужны эти деньги, понимаешь?

Тот отчаянно закивал.

— Молодец, я рассчитывал на твоё понимание. Так что давай расплачивайся. Давно заём брал?

— Семь… — он захрипел, я чуть ослабил хватку. — Семьдесят семь таймов уже как…

— Давненько. В курсе, что проценты накапали?

— Это… это с процентами вместе… двенадцать… с процентами уже!

— Вот как? А то, что я с тобой тут варапаюсь, нервы трачу, Марио, вон, пострадал. Это же должно сколько-то стоить?

— Ко.. ко…

— Чё ты кудахчешь?

— Конечно. Конечно, сто́ит. Десять сере… — я натянул цепь. — Двадцать серебряков!

Я разжал пальцы, и Бонифаций задышал глубоко и часто. Лицо налилось краснотой, глаза перебегали с дохлого Марио на меня, руки шарили под прилавком, и наконец вытащили монеты: двенадцать золотых и два серебряных червонца.

—