Наперекор страху - Олег Юрьевич Рой

– Да я что, за себя переживаю?! – возмутился Призрак. – Если бы у меня одного с этого проблемы были, я сам бы к Николь с повинной пошел, хрен с ним, с меня не убудет. И Джинна я не заложу, а остальные как бы и не при делах. Но вот Бракиэль…

Наверно, каждый из нас в этот момент уставился на Призрака так, как в старых мультфильмах показывают – до выпадения глаз. Все прекрасно помнили, что не так давно Призрак с Бракиэлем были, ну, не то чтобы врагами, но не друзьями, это точно.

– Что Бракиэль? – ошарашенно спросил Джинн.

– Сам посуди, – ответил Призрак. – Un piccolo stronzo только-только поперло по всем направлениям – и с бабой у него лады, и с карьерой – глядишь, еще и Куратором забабахают, а тут такое западло с моей стороны. Досадно, блин, и я себе такого точно никогда не прощу… Джинн, откроешь мне двери?

– Ты дурак? – спросил Джинн. – Или прикидываешься? Идти туда опять – чистое безумие. Так что даже не думай, что я тебя одного пущу – вместе попали, вместе и выбираться будем.

– Или вместе нас завалят, – возразил Призрак. – Что вероятнее. Понимаешь, одному проскочить легче, чем вдвоем…

– Да хрен там! – Джинн вскочил с диванчика. – Вдвоем мы уже…

– Я пойду, – внезапно сказала Тень. Теперь мы все уставились на нее.

– Это еще с какого перепугу? – спросил Призрак.

– Во-первых, я умею ходить сквозь стены, – сказала Тень, скромно потупившись, – во-вторых, владею невидимостью…

– А если этой Твари твоя невидимость до фонаря? – спросил Призрак.

– Ну, на этот случай у меня тоже кое-что припасено, – улыбнулась Тень.

– Я пойду с тобой, – сказал Фредди. – И не вздумай отказываться. Заметь, я не запрещаю тебе идти, но должен быть рядом, чтобы защитить.

– Вы, кажется, забыли о моем существовании, – сказала Дарья. – И о моих фигурках. Мы сможем вытащить вас в любую минуту с помощью моих кукол.

– А как вы узнаете, что у нас неприятности? – спросил Фредди.

– Там стены из шабанита, – сказал Джинн. – Мы с Призраком проследим, что вы там делаете, ок? Тогда план такой: Тень с Фредди заходят в ангар, не через дверь, сквозь стену. Мы с Призраком на месте, смотрим и, если что, готовимся прийти на помощь. А Дарья и Куинни держат наготове ваши куклы и готовятся эвакуировать вас, если понадобится.

На том и порешили.

* * *

Последняя карта символизирует собой будущее. Ее я всегда открываю с опаской, хотя в Таро даже такие страшные арканы, как Смерть, Дьявол, Повешенный или Башня, могут иметь самое разное значение, и далеко не всегда отрицательное. В конце концов, любопытство пересиливает страх, рано или поздно это со мной всегда случается…

Двадцатый аркан. Суд.

Что это значит? Что все закончится. Банально? Но это жизнь.

В ту ночь я проснулась от того, что Призрак тихонечко встал с кровати, осторожно, видимо, чтобы меня не разбудить. Мне вдруг стало интересно – куда это он? Я, понятное дело, не ревновала, но, когда твой мужчина посреди ночи потихоньку куда-то линяет, согласитесь, это необычно…

Впрочем, он вернулся довольно скоро, прижимая к груди какой-то предмет. Я мысленно приказала комнате включить приглушенный свет. Свет был неярким, но все равно Призрак от неожиданности чуть не выронил то, что принес.

Это была небольшая, дюймов десять, статуэтка темнокожей женщины в свободного кроя богатой одежде и с короной на голове. На руках женщина держала младенца, тоже темнокожего и в короне. Призрак попытался было спрятать статуэтку, но я просто остановила его и взяла фигурку у него из рук.

– Кто это?

– Мадонна ди Лорето, – сказал Призрак, и я заметила, что, кажется, он покраснел. – Можно, она у нас постоит, на полочке?

– На какой? – удивилась я. Полочек у нас не было.

– Я выращу, – сказал Призрак. – Ты не возражаешь?

– Нет, – пожала плечами я, – а должна?

– Ну… – сказал он. – Ты же вроде как, кхм, мусульманка…

– Да какая я мусульманка! – рассмеялась я. – Примерно такая, как ты католик.

– Но-но, – сказал он. – Я, в общем-то, и есть католик.

– С каких это пор? – удивилась я. – Ты не подумай, я не против, просто интересно.

Он присел на кровать, придерживая статуэтку так, как та держала Младенца.

– Знаешь, Куинни… – сказал он серьезно, – там, в ангаре, когда я безрезультатно всадил в ту Тварь месячную норму свинцовых осадков и надежды уже не оставалось, я обратился к Ней. И помощь пришла. Можно, конечно, думать, что это лишь совпадение, но я так подумал – если люди тысячи лет ходят к колодцу за водой, значит, вода в этом колодце есть.

– Наверно, – сказала я. – В конце концов, многие из тех вещей, которые я делаю, тоже считались суевериями и сказочками – но оно работает. Дыма без огня не бывает, в этом ты прав. А почему, кстати, она черная?

– Понятия не имею, – пожал плечами Призрак. – Такой ее изображали с древности, а почему – одному богу известно. Я просто подумал, хм, что, если она будет черной, тебе будет приятнее.

– Ага, спасибо, – кивнула я, улыбаясь. – Не упустишь случая напомнить мне о цвете моей кожи, расист несчастный. Слушай, а где ты ее вообще взял?

– Напечатал на принтере, – ответил Призрак и, видя выражение моего лица, добавил: – Che cazza, ну и что? Какая разница, из чего и как она сделана?

– Да я не спорю, – примирительно сказала я. – Идем спать, завтра тяжелый день.

Он кивнул, поставил Черную Мадонну на полочку, которая успела за это время вырасти на стене, и улегся рядом со мной. Оперся на локоть и посмотрел на меня. Я лежала в чем мать родила поверх белоснежного одеяла и, вероятно, выглядела довольно соблазнительно. Если честно, я ожидала, что Призрак этим воспользуется, и так оно и случилось, но не сразу.

– Куинни, – сказал он, задумчиво глядя на меня, – знаешь, там, в логове Твари, я… в общем, когда мы вернемся на Землю, когда нам представится такая возможность, я бы хотел, чтобы мы с тобой обвенчались.

– Che bello! – рассмеялась я. – Ты делаешь мне предложение?

– Ну… да, – ответил он. – Будь у меня такая возможность, я бы хоть сегодня… Che cazza, почему наши Кураторы не догадались захватить с собой хотя бы одного занюханного падре?

– Ага, а еще имама, буддистского монаха и шамана, – улыбалась я. – Думаю, caro mio, на борту «Левиафана» не у тебя одного такие затруднения. Но…

Я перевернулась на бок, посмотрела ему в глаза и сказала, со всей серьезностью, на которую была способна:

– Я никогда не была особо религиозной, точнее, вопросы религии меня не занимали совсем.