Системный целитель 4 - Алексей Ковтунов

Отряд рассыпался, охватывая стража с разных сторон. Бойцы работали слаженно, нанося удары и тут же отскакивая, не давая твари сосредоточиться на ком-то одном. Раскалённые лезвия со свистом рассекали воздух, но пока никого не задевали.

Я отошёл к краю поляны, готовый вмешаться при первой необходимости. Пока всё шло неплохо: удары по суставам давали результат, на хитиновой броне появлялись трещины, движения стража становились менее координированными. Ещё немного, и…

Я так и не понял, как это произошло. В какой-то момент страж резко крутанулся на месте, и одно из его лезвий зацепило барона. Не просто зацепило, а прошло насквозь, входя в живот и выходя из спины, по пути выдирая всё, что попадалось на пути.

Твердлов рухнул на землю, зажимая руками рану, из которой толчками выплёскивалась кровь вперемешку с чем-то ещё. Бойцы отчаянно навалились на стража, оттесняя его от командира, а я уже бежал к раненому, на ходу оценивая масштаб катастрофы.

— Ко мне! — рявкнул кто-то из офицеров. — Прикрываем целителя!

Упал на колени рядом с бароном и запустил диагностику. Картина действительно чудовищная: вскрытая брюшная полость, минимум четыре разрыва тонкого кишечника с излитием содержимого, рваная рана печени с повреждением правой печёночной вены, частичный отрыв селезёнки от сосудистой ножки. Кровопотеря уже приближалась к критической, пульс нитевидный, давление падает.

Времени на размышления не было. Первым делом пережал повреждённые сосуды направленным потоком целительской энергии, формируя что-то вроде временных зажимов. Кровотечение замедлилось, но не остановилось полностью, а энергия утекала с пугающей скоростью.

Что-то ударило меня в спину, обожгло кожу сквозь ткань халата. Плевать, некогда. Автоматическое исцеление справится, а у меня тут пациент умирает.

Так, печень. Разрыв паренхимы примерно семь сантиметров в глубину, задета правая печёночная вена. Коагулирую края раны целительской энергией, спаиваю разорванные сосуды один за другим. Ткани отзываются неохотно, слишком много повреждений, слишком мало времени.

Ещё один удар, на этот раз по плечу. Что-то горячее обожгло шею. Не отвлекаться!

Что там с селезенкой… Орган держится буквально на соплях, сосудистая ножка разорвана почти полностью. Восстанавливать бессмысленно, проще удалить. Отсекаю повреждённую ткань, запечатываю культю. Без селезёнки барон проживёт, с разорванной — уже вряд ли.

— Ноги не выкидывайте! — крикнул куда-то в сторону, услышав чей-то вопль о потерянной конечности. — Потом попробую пришить!

Что-ж, с чем-то разобрались, но кишечник никуда не делся. Точнее делся, вывалился со своего законного места, но пока лишь частично.

Что имеем? Четыре разрыва, содержимое изливается в брюшную полость. Перитонит начнётся в течение часов, если не вычистить всё до блеска. Но работать в любом случае надо последовательно, это важно. Первым делом очистил рану, причем промыл ее простой водой из фляжки, затем принялся сшивать стенку кишки послойно, после чего перешел к следующему разрыву. Слизистая, подслизистая, мышечный слой, серозная оболочка. Четыре раза подряд, и каждый раз нужна ювелирная точность, потому что малейшая ошибка означает несостоятельность шва и повторное излитие.

Что-то прилетело в бедро, пробило ткань, застряло в мышце. Боль вспыхнула и тут же погасла под действием автоматического исцеления. Пусть так, главное, что работе не мешает. А бойцы справятся, в них можно не сомневаться.

Брюшная полость залита кровью и кишечным содержимым. Промыл остатками воды из фляги, добавил целительскую энергию в режиме стерилизации. Дорого по затратам, но выбора нет, иначе сепсис убьёт пациента раньше, чем он успеет порадоваться спасению.

Барон смотрел на меня мутнеющим взглядом, губы шевелились, но звуков не было. Ничего, потерпит. Я в него вложил слишком много энергии, чтобы он вот так просто сдох.

Спустя какое-то время с кишечником было покончено, в итоге он стал короче на пару метров, но зато будет жить. Ну а дальше закрываем ранку, брюшина, мышцы живота, фасции, кожа, все это пришлось сшивать обычными методами. И пусть швы ложатся неровно, все-таки не до эстетики сейчас, но главное — целостность, главное — чтобы внутренности остались внутри.

— Страж готов! — донеслось откуда-то сбоку. — Сердце уничтожено! Барьер падает!

Последний шов, и я откинулся назад, чувствуя, как земля уходит из-под ног от истощения. Энергии почти не осталось, всё тело болело от полученных ран, которые только сейчас начали давать о себе знать. Но барон дышал, пульс выровнялся, давление стабилизировалось.

— Потери? — голос мой прозвучал хрипло и как-то чуждо.

— Трое тяжёлых, — доложил подбежавший офицер. — Куропаткину ногу оторвало, Семёнову руку, у Дымова позвоночник задет. Остальные легко отделались.

— Конечности собрали?

— Так точно.

— Тащите сюда. И носилки для барона. И воды дайте кто-нибудь, в горле пересохло.

Следующие полчаса я провёл, пришивая оторванные конечности и восстанавливая повреждённый позвоночник. Работа тонкая, требующая концентрации, но после операции на бароне всё остальное казалось детской забавой. Кости, сосуды, нервы, мышцы, кожа. Слой за слоем, структура за структурой. К тому моменту, когда я закончил, солнце уже поднялось над горизонтом, а от моего энергетического резерва осталось процентов пять, не больше.

Зато обошлось без убитых. Все живы, все относительно целы, даже оторванные конечности вернулись на свои места. Правда, функциональность восстановится в течение нескольких дней, и то, если не будут дёргаться раньше времени.

Барона загрузили в медицинскую машину, и я устроился рядом с ним на своем складном кресле. Выглядел он паршиво, бледный как смерть, но показатели держались в норме, а это главное.

— Я должен был умереть, — произнёс Твердлов, когда колонна уже тронулась в обратный путь. — С такой раной не выживают.

— Не должен, — я пожал плечами, — потому и не умер.

— Ты не просто целитель. — спустя какое-то время проговорил он.

— А кто я по-твоему?

— Не знаю, — барон медленно покачал головой. — Но таких целителей не бывает. Я видел, как работают лучшие мастера империи, и никто из них не смог бы сделать то, что сделал ты. Да ещё и посреди боя, когда в тебя летело всё подряд.

Ну, рассказывать про Тёмную систему и свои особенные отношения со Светлой сейчас явно не время и не место. Хотя барон казался подходящим кандидатом для такого разговора. Практичный, не фанатик, явно понимает, что система не бескорыстна. Но как предложить человеку отключиться от того, чему он служил всю жизнь? Нужен подходящий момент, нужен правильный подход.

— Мы ещё поговорим, — наконец произнёс Твердлов, словно прочитав мои мысли. — Когда вернёмся и