Станция "Глизе" - Мария Павловна Лунёва

— Все, добивать… Видел я такое, — прокричал кто-то рядом. — К нам на станцию таких привозили. В сырье руками голыми лезли. И нет, через кожу не проникает, но если рана какая-то или заусенец. В общем, там все мозги в кашу. Полная деменция.

— Вообще?

— Ну да. Тело главное нормальное, ну, органы там, а мозги как у младенца…

Я внимательно слушала разговор и наблюдала, как медленно расслабляется передо мной несчастный. Затихает. Поворачивается набок… Под ним растекается лужа.

— И главное, они вообще потом как младенцы, даже не помнят, куда ссать нужно. Так что проще пристрелить…

Обернувшись, я уставилась на двух курящих мужиков. За их спинами огромная цистерна, криво установленная. В нее потоком заливалось топливо, но малая его часть попадала на платформу.

— Да не смотри, умник, — отмахнулся один из работяг. — Потом смоем. Куда быстрее, чем выставлять параметры. Нам только протестировать, и все. Сырье идет, бак наполняется. Все замечательно.

В этот момент из общего потока высунулось нечто. Черная масса словно вскипела, и ее общим потоком унесло в цистерну.

Мужики о чем-то переговаривались, я же не могла оторвать взгляд от вырывающейся из трубы черной массы.

Наши догадки оказались верны. Они не соблюдали технику безопасности и поймали это самое нечто, которому не понравилось такое положение дел.

Совсем не понравилось.

Глава 64

— Эль! — меня тряхнули. — Что? Что с тобой?

Медленно открыв глаза, я уставилась на бледного Зейна.

У него был такой вид, словно он готов был расплакаться. Странное ощущение, ведь я действительно верила, что мой хвостатый будущий муж несокрушим.

За его спиной стоял дядюшка Фуки. Сбоку — Карлос. На его плече с чего-то красовалась болванка Фиомии.

Я поморщилась.

— Чего он её уже к рукам прибрал, — проворчала. — Отдай Фиомию.

— Да я временно, сама попросилась, — отмахнулась эта мелочь. — К другу присматриваться буду. А ты чего на ровном месте в обмороки падаешь? И без того страшно, блин!

После такой тирады даже стыдно стало.

— Оно, — с трудом подняв руку, я ткнула в полоску имплантата. — Оно показало. Но я не поняла что. Эта жижа… Вещи нужно снять. Доктор верно всё сказал. Оно как-то влияет на мозг. Опасно очень.

Зейн выдохнул и закивал. Обернулся на Карлоса.

— На плечо мне сестру. Мы идем в каюту, в душ. Остальным советую сделать то же самое. И не забудьте про дока. Станция гореть будет еще долго. Успеем насмотреться и решить, что делать дальше. А пока — разошлись.

— А отлет? — уточнил Карлос.

— Я вывел «Феникс» на орбиту Глизе. 72 витка. Достаточно, чтобы прийти в себя, помыться и переодеться. И даже немного полежать. Карлос…

Он перевел взгляд на нашего ушлого. Тот аккуратно отсоединил болванку с недовольной Фиомией.

В этот момент что-то так неприятно царапнуло душу.

— Хотя… — Зейн попршился. — Если сестренка хочет остаться здесь и присмотреть за доктором, то я не против.

Она просияла:

— Правда можно? И с Карлосом на склад? И с дядей Фуки смотреть, как станция горит…

В этот момент я взглянула на Зейна. Тот самый момент доверия.

Моего хвостатого аж корежило, он, бедный, ломал себя. Но все же кивнул.

— Умница, — прошептала я и поцеловала его в щеку.

— Головой за неё отвечаете, — всё же не удержался он.

— Да не вопрос, — болванка вернулась на плечо к Карлосу.

— И рубашку надень, — всё не унимался Зейн.

— Да ладно уж… — наш снабженец ощерился. — Восемнадцать лет — это тебе не тринадцать. Смотреть уже можно, трогать пока нет.

Заржал он. Захихикала и Фиомия. Счастливо так, словно её, наконец, выпустили из комнаты поиграть с остальными.

И да, я считала, что так правильно.

— Пойдем, — выдохнула Зейну на ухо.

Унося меня с мостика, он всё оборачивался.

Я понимала, душа не на месте, боится, переживает. Но…

— Так нельзя, — я покачала головой. — Она не должна чувствовать себя словно арестант в коробке. Она взрослая. Ей нужно общение. Нужно развивать самостоятельность.

— Мне от этого не легче, — пробормотал он.

— Дядя её не обидит. Доктор Хайян тем более. А Карлос…

— Этому парню досталось больше всех нас. Я не могу представить, сколько он там стоял у этого люка…

— С одним огнетушителем.

— С двумя, Эль. Один валялся использованным у его ног. Пацан там насмерть стоял. А я ведь его воспринимал за слизняка. Ползает и дышит, пока не мешает. А он там стоял… и не подпускал этих тварей к люку… Со мной такое впервые. Вот и подумай… нужен ли Фиомии такой друг.

— Нужен, Зейн.

— Да, поэтому я и отступил. Пусть дружат. Да и Крас…

— Мне дядей так и не стал, так, может, с ней наверстает. Фиомии, как и мне, нужна семья. Хотя у нас с ней есть ты.

— И я вас очень люблю.

Он шел по коридору, неся меня так легко.

И я не вслушивалась в тишину, не разглядывала тени. Потому что рядом с ним совершенно ничего не боялась.

А еще стало вдруг смешно. Я воспринимала Краса как семью, примеряя на него роль дяди для Фиомии.

И мысли не было, что будет по-иному.

Выдохнув, уперлась лбом в плечо Зейна. Обвила руками его шею.

— Если бы мне рассказали, что придется пережить на Глизе, но при этом уточнили, что я встречу тебя, то вперёд «Феникса» побежала, — честно призналась.

— Это радует, малышка, — хмыкнул он.

В нашей каюте всё было как прежде, даже смятая кровать. Не останавливаясь, Зейн занес меня в маленькую санзону и открыл дверь в душевую. Ничего не говоря, принялся стягивать с меня вещи. Я не сопротивлялась.

Мне так нравилось видеть эту сосредоточенность на его лице, блеск в глазах, наблюдать, как в них разгорается страсть.

Никогда еще никто на меня так не смотрел.

Я потянулась и ухватилась за его майку. Он скривил губы и снял её резким движением. Поиграл мышцами груди, словно красуясь.

— Чтобы при мне больше никого не рассматривала, — проворчал.

— У-у-у, — я даже не сразу поняла, о чем он, любуясь на своего мужчину.

— Карлос…

— А-а-а, — кивнула. — Да, смотрела. Оценивала, сколько в него нужно мяса впихнуть, чтобы на боках что-то наросло. Чисто женский инстинкт — накормить и обогреть задохлика.

Улыбнулась.

Зейн прищурился и покачал головой.

— Ревнивец, — выдохнула я и ухватилась за ремень на его штанах. — Мне напомнить, чью кровать я облюбовала с самого начала? Чей хвост не давал мне покоя? И кто светил передо мной задом,